Счастье для гения

Лиль брезгливо приподнял её двумя пальцами за тонкую обложку. Там были нарисованы мужчина и женщина, поверх которых выпуклыми золотыми буквами шло название: «Страсть и покорность». Судя по лицам изображенных на обложке, страсть, видимо, олицетворял мужчина, плечистый гигант без рубашки с перекошенным яростью лицом, а покорность – девушка. Маленького роста, худенькая, в длинном черном платье, она стояла к мужику спиной, опустив глаза и сложив руки в замок перед собой. Лиль только хмыкнул.

Щелчком пальцев он активировал освещение, присел за стол и открыл книгу примерно на середине. Ещё одним щелчком пальцев подогрел чайный напиток, который за ночь настоялся и заметно горчил, но от этого, это Лиль знал точно, только сильнее прочищал ум и делал мышление более ясным.

Он читал текст по диагонали, притормаживая только на сценах, где общались главные герои, пил чай и поедал собственные произведения из бисквита, желе и крема, испытывая однозначно приятные ощущения.

Почувствовав себя сытым, Лиль почувствовал ещё одно – вот она, его ошибка! Книжку, которую он хотел сначала вернуть Кати, положил в пустую тарелку и, выпустив из пальца пучок искр, поджег. «Хорошо, что это магистрский этаж», - подумалось Лилю. Здесь минимальные всплески магии не включали сигнализацию, и это хорошо. Очень хорошо!

Не будет он съезжать в свою прежнюю комнату – это было первое решение, которое он принял в это раннее утро. Вторым стало решение не пытаться с помощью вкусной еды кого-то завоевать.

Лиль открыл окно и поставил тарелку с догорающей книжкой на подоконник. Иллюзии относительно Кати развеялись, как дым от устроенного им маленького пожара. Его бывшая девушка в главной героине видела себя – такую маленькую, испуганную, покорную. И хоть он внешне не был похож на парня с обложки, ему в их отношениях отводилась роль страстного.

То его нависание над несчастной голодной девушкой, когда он впервые накормил её ужином, буквально принудив, стало воплощением властности для Кати, которая так пламенно фантазировала, что страстность она уже придумала сама, набросившись на него с поцелуями. А потом то, как он вёл себя, в день её переезда к нему...