Tenebris

Одиночки не спешили подходить, видимо, понимая её состояние, в компаниях сидела молодёжь, не у всех хватало смелости или их останавливала «неправильность» ситуации в целом.

А Линси сидела, уронив руки на стойку, и не решалась потянуться к бокалу.

Неправильно. Так не должно быть. Она невольно ждала, что сейчас из-за её спины протянутся пять рук, подхватят по бокалу, раздастся смех, радостные вопли, и тогда она улыбнется, обернется к ним, живым, веселым… Но никто не смеялся, руки не появлялись — четверо уже мертвы. И прошлого не вернуть.

А иногда так хотелось… чтоб не просто выглядеть молодой, но и быть юной в душе, легкой на подъем, готовой к авантюрам, бурной, когда остро реагируешь на всё, когда есть дело до всего. Когда живешь.

Линси почувствовала, что по лицу текут слезы, такие непривычные… За стойкой появился старый бармен, она узнала его, но не подала виду. Он тоже её узнал. Сперва хотел было подойти, но не решился. Просто стоял в противоположном углу и смотрел на неё с сочувствием. Парень — однозначно родич — сын, наверное, подошел к нему и тихо спросил:

— Может, позвать кого, а? Ей, кажись, хреново.

— Сколько у неё там бокалов? Шесть? Тогда понятно, почему. Не трогай её.

— Ты её знаешь?

— Это Линси Вартез. Раньше постоянно с друзьями тут зависала.

— Она из аристократов? Да и фамилия знакомая… А чего рыдает тогда? Жизнь не удалась?

— Не язви. По слухам девчонке последние годы реально не везет. В их компании шестеро было. Но четверо уже мертвы. Я впервые после тех событий её вижу.

— А шестой где тогда? Из-за него, что ли, все полегли? Как по сценарию мыльной оперы?

— Идиот ты всё же у меня.

За спиной Линси кто-то остановился, показалась рука, молча поднявшая крайний бокал. Через мгновение перед Линси стоял уже пустой тюльпан, а рука придвинула к ней её порцию.

— Они бы не хотели, чтоб ты сидела тут с таким видом. Это место не для печали.

Линси кивнула, подняла бокал, разом выпила всё содержимое, не чувствуя вкуса и крепости. Прикрыла глаза, слегка откидываясь назад, прислонившись спиной к Гилу.

Сынок бармена во все глаза таращился на эту картину, он был ещё слишком молод и на всё реагировал остро. Отцу пришлось тычком отвлекать его, чтобы тот шел заниматься другими посетителями.

За спиной послышался звон разбившейся посуды, скрежет стульев по полу, ругань — две компании что-то не поделили, всё стандартно.

— Ничего не изменилось, — в голосе Линси проскользнули радость и облегчение.