Tenebris

— Кто ты? И чего хочешь? — твердо спросил мужчина, но гость просто слегка повел рукой, и Хоррен оказался на том же месте, где и был.— Ты — ошибка. Ты идешь со мной.— Куда? — морщась от боли и отступая, спросил Ки. — Почему?— Ты лишний элемент, неправильно. Изначальная гармония, привнесенный хаос. Ни то, ни другое, но оба вместе. Не порядок. Так не должно быть. Идешь со мной. В небытие.— Какой хаос, что за бред? — возмутилась Каэ. — Он чистокровный аристократ, его задача — создавать гармонию. Откуда в нем хаос?— Молчи.

Ты следующая на очереди, — сообщило существо, и у Каэ защемило сердце. Вот она, Чистка, началась. Её страхи оправдались.Судорожный вздох заставил её повернуться в сторону Линси. Та смотрела на чехол с гитарой, которая почему-то начала шевелиться, словно пульсируя.От чехла исходили волны чего-то опаляющего, беспорядочно обжигающего. Раньше Каэ не замечала за простой гитарой таких свойств.Привнесенный хаос… Как Ки вообще угораздило нарваться на артефакт хаоса? Аристократы лучше других их подмечают и сторонятся. А тут… Но его склонность к хаосу можно понять, тем более что и столь многие изменения в Вартезе произошли явно не просто так. Как только никто раньше не догадался о склонности Ки к хаосу? Думали, что пронесет? Увы.Внезапно в лицо ударил холодный ветер, разметал волосы и полы одежды, заставил прищурить глаза.Каэ четко ощущала изменения в атмосфере, она и раньше была восприимчива, но не настолько. Пролетело, наверное, всего лишь жалкое мгновение, а она успела прочитать всех присутствующих. Их ауры и эмоции сияли так ярко, что можно было ослепить, если б их можно было увидеть простыми глазами.Похоже, от присутствия этого «судьи» явным становилось всё, значит, их натуры читаются легко и просто. Каэ отлично видела, кто на что горазд: темные пятна на аурах блуждали из стороны в сторону. Беглого взгляда было достаточно, чтобы выяснить, что самыми «чистыми» оказались Хоррены, что, в принципе, можно было ожидать.Гость же был просто сгустком изумрудного света, без плоти и эмоций. Артефакт хаоса пульсировал, едва ли не бился об пол. А ведь внешне — обычная гитара. Чехол вдруг разорвало на ошметки, разлетевшиеся по округе, и струны лопнули, извиваясь, начали расползаться в стороны. Ко всеобщим эмоциями добавилось отвращение — нормальная реакция аристократов. Гвинн не выдержал, в секунду оказался рядом с гитарой, наступил на неё со всей силы, на место вклейки грифа. Послышался звон и хруст. Жар от артефакта исходить перестал.