Tenebris

— Одно только непонятно, почему порождения так хотели убрать Бена, если его всё равно в результате устранили бы? — с сомнением произнесла Линси, поведя плечом.— Может, им очки начисляются за каждый вырванный сорняк перед общей чисткой? — криво усмехнулся Гвинн.— Тогда в «Зимнем дворе» порождение сказало, что место Контийе займут другие через много лет. Знало бы оно о чистке, сказало — «скоро», — заметил Ки, отрываясь от важного дела: они с Белом отчаянно делили последнюю оставшуюся у того сигарету. Младший брат активно противостоял грабежу и не желал отдавать свою собственность, игнорируя увещевания о старшинстве.

В результате получил подзатыльник и надулся, лишившись сигареты.— Логично, значит, они не знают расписание чисток, и тем более стараются не филонить, — пожал плечами Гвинн, у него единственного настроение было беззаботным. Хотя, зная Хорренов, это всё могло быть просто прикрытием, они ведь крайне редко показывали свои переживания. Это и отличало Каэ от них, чем она на самом деле очень гордилась. Сначала Каэ не была уверена, но потом окончательно поняла, что перезвон колокольчиков, который она слышит, ей не кажется. Позвякивание складывалось в красивую, но монотонную мелодию: сначала его сложно было уловить, но потом остальные тоже стали прислушиваться, и Каэ удостоверилась, что это не обман слуха. И это было необычно: на путях всегда царила тишина. Тишина и непроглядная тьма, разгоняемая лишь светом самой дорожки.Каэ сначала хотела спросить об этом явлении, а потом, подумав, промолчала. Она тут самая старшая, но ни разу не сталкивалась с таким раньше, да и удивляться сейчас чему-то было бы странно. Она и не удивилась, когда перезвон заглушил резкий противный звук фонового шума, давящий на уши и въедающийся в мозг. Все без раздумий зажали уши руками, но это нисколько не помогло. Звук не прекращался, а терпения становилось всё меньше. Первой на колени упала Лора, девчушка кричала, судя по лицу, но её голос заглушал противный шум, на щеках заблестели мокрые дорожки. Линси бросилась к ней, но рухнула рядом: пространство начало сотрясаться. Наученные горьким опытом, Вартезы сразу сбросили с себя перевязи с оружием, на светящейся дорожке начали проявляться хорреновские звери, Каэ же скрутило от невыносимой боли, заставляя ноги подкоситься. Знакомая боль разрывала внутренности, не стремясь утихать. Каэ не выдержала и застонала в голос, но сама себя не услышала, что уж говорить об остальных. Каким счастьем сейчас было бы просто вырубиться.