Tenebris

Гил, конечно, по молодости был тем ещё вертопрахом, но…

— Так ты сообщишь сестре новость?

Каэ промолчала, внимательно разглядывая Ки, чуть склонив голову. Парень ждал её ответа, прикрыв глаза. Всё тело болело, и отвлечься от этого помог бы сон, может ему снотворного выпить?

— Сообщу, — решила, наконец, Каэ, — просто так, не одолжением. Ты не думай, что я ей зла желаю. И не желала никогда. Дура была злобная и обиженная. Я ведь по глупости тогда специально ляпнула, я не хотела, чтоб так всё получилось.

— Передо мной-то ты что оправдываешься? — Ки даже отрыл глаза от удивления и уставился на девушку.

— Ну, так я… — Каэ невольно смутилась и отвернулась к окну. — Ты и так меня презираешь, не хочу, чтоб надумывал и ненавидел вдобавок.

— Тот, с кем ты сейчас говоришь, тебя не презирает и не ненавидит. А тот другой… у него другое восприятие мира. Он как ребенок, и эмоции все у него обостренные, гипертрофированные. И он тебя тоже не ненавидит. Просто задирается, как мальчишка, только не по-детски.

Ты на него не обижайся. На контуженных не обижаются.

— Главное, чтоб он на тебя за такие слова не обиделся.

— Я знаю, что он считает меня нытиком и тряпкой. А я его психом и дитём. И мы оба довольны друг другом.

Каэ закатила глаза, но улыбнулась украдкой, поднимаясь с кровати:

— Я постараюсь связаться с Линси завтра утром. Сейчас я к ним не сунусь, мне дорога моя шкура. Потом сразу свяжусь с тобой. Ты на всякий случай задержи отца как можно дольше.

Ки пообещал, что так и сделает, хотя удерживать Томаса Вартеза, если он что-то хочет — бесполезное и глупое занятие.

А иногда и травмоопасное.

Каэ покинула комнату также — через окно, и побежала по улице: Ки слышал частый перестук её каблуков — разумное решение, эти улицы не церемонятся с чужаками. Вставать и закрывать окно не было сил, даже раздеваться не хотелось. Погода была безветренная, и Ки решил заснуть прямо так, тем более что глаза уже слипались, главное успеть задержать отца утром…

-4-

Огромная усадьба Хорренов располагалась недалеко от «Темных садов», но шум до неё не доходил.

Обычно в ухоженном красивом парке и готическом особняке царили умиротворение и покой, но только не в эту ночь… Женщины семьи привычным образом расположились в одной из гостиных, занятые рукоделием и разговорами, когда из дальнего корпуса, отведенного Гилеану, донёсся звон и грохот.

Женщины испуганно подскочили и выбежали на балкон, но к их облегчению на усадьбу никто не нападал.