Tenebris

— А вон та милашка ничего так, как закончим, найду её и…— При твоей ненормальной везучести в азартных играх ты должен оставаться девственником до конца жизни, почему ты самый любвеобильный засранец из всех, кого я знаю?— А я рву шаблоны.— Чего ещё ждать от вашей семейки, — проворчал Гил, сосредоточившись на восстановлении фонтана.— Ты что-то имеешь против моей семейки? — не переставая улыбаться краем губ, поднял бровь Гвинн. — Которая и твоя тоже, если ты не забыл.— Я имел в виду непосредственных твоих родичей.

Если родители у вас ещё нормальные, то брат и сестра у тебя…— Моя сестра, между прочим, недавно спасла шкуру дяди твоей жены, так что не надо гнать на Элви. Она просто лапочка.— Чего ты несешь?— Я не знаю деталей, но это факт, не придуряй. Я не тупее Элви, два и два сложить сумею. Эти два умника пили друг другу кровь больше пятнадцати лет, и вдруг позавчера всё так мирно и просто решилось… Со стороны может оно и логично, но не для меня. Я ещё помню, как Элви плакалась мне, думая, что раз я младше, то ничего не пойму, как твердила, что больше никогда и ни за что… А потом всё повторялось снова и снова. Так было бы до конца времен, если б не произошло что-то из ряда вон выходящее. Учитывая историю этих недобитых Контийе, всё становится понятно.— Тогда тем более держи язык за зубами. Я знаю, он у тебя без костей, — пригрозил Гил, любуясь на дело рук своих: фонтан принял первозданный вид, вода снова выливалась красиво и равномерно.— Это же семейное дело, кому я расскажу? — состроив умильную рожицу, захлопал ресницами Гвинн. Гил посмотрел в эти чрезмерно честные зеленые глаза и лишь махнул рукой. В конце концов, у Гвинна есть своя голова на плечах, он не на много младше самого Гила, а, значит, должен понимать, что можно говорить, а что нельзя.Справа от них вспыхнула очередная драка, пока что просто членовредительство, без использования предметов обстановки. Хруст и звон стекла дал знать, что об кого-то разбили бутылку. Гвинн неодобрительно покачал головой, засунув кисти в карманы брюк — он не любил, когда зазря переводили алкоголь, неважно, хороший или плохой. Сам молодой человек тоже не отличался примерным поведением, но он был Хорреном, а что творили Хоррены в собственных Владениях, обычно не шло дальше «Темных садов».— Если Марло Ронар не вернется, мы тут зашьемся, — заявил Гвинн, наблюдая, как какой-то бедолага влетает в окно бара и разбивает стекло головой.