Tenebris

Сколько раз они ссорились, причиняли боль друг другу, ввязывались в авантюры, сколько раз разбегались в разные стороны, а потом снова сходились, клялись никогда больше не попадаться друг другу на глаза, но только до первого взгляда, прикосновения…Всё-таки судьба та ещё сука: будь Бен покорнее, вся их история закончилась ещё пятнадцать лет назад, не начавшись, ведь согласись он на предложение Ракель, Эльвира никогда бы не раскрылась перед ним полностью, и он был бы женат на совершенно ином человеке.Бен надеялся, что любование холмами и размышления спасут его от ночных страхов, но надежды не оправдались.

Смешно сказать, ему, взрослому мужчине было до жути неуютно в особняке, стоило остаться в одиночестве. Постоянно в памяти всплывали картины из прошлого, он думал, что основательно всё подзабыл, но память услужливо выдавала картинки, связанные с этими коридорами, картинами, портьерами, вазонами. Постоянно казалось, что вот сейчас из-за поворота выйдет кто-то из родни и улыбнется ему, пронесутся мимо старшие братья, что-то опять не поделившие, раздадутся звуки рояля и наставления матери, которая учит молодёжь Семьи танцам в бальной зале, а Мила аккомпанирует. Но ничего такого не происходило, а Бен невольно ждал и расстраивался, что всё не так, как ему бы хотелось. А хотелось ли?Нет. Совершенно не хотелось. Но призраки прошлого не отставали.Правда, бутылка виски на столе была совсем не иллюзорной, и это порадовало. Пить в одиночестве — это, конечно, ужасно, и Бен так никогда не поступал, но не просить же Эльвиру составить ему компанию?Хотя, почему нет? Такое уже бывало и не раз, когда они на пару приканчивали бутылку чего-нибудь крепкого… Правда, все совместные распития были связаны с «приключениями» либо до, либо после, и приятных воспоминаний потом не приносили. Несмотря на темноту в комнате, разбавляемую лишь светом от холмов из окна, Бен легко наполнил стакан и почти поднес ко рту, как послышался шорох: открылась дверь и тихие шаги. — Пить одному — дурной тон, — заметила Эльвира.— Ты же не видишь, что именно я пью, — возразил Бен, поворачиваясь к ней полностью.— Но запах остается, — женщина подошла к окну, забрала из рук Бена стакан, с глухим стуком поставила его на столик.— Почему ты не спишь? Ты, вероятно, устала.— А почему ты не пришел? Я ещё могу понять твое отсутствие всю предыдущую неделю, но сейчас — все формальности соблюдены.— Я не смею покушаться на твою свободу.