Охота на инфанту

Ну, Керро, не подведи меня!

Кинувшись к окну, Эфрейн убедилась, что за воротами поместья стоял перквизитор в своем темно-зеленом кителе, а Амос Скармори раздраженным шагом пересекал пространство сада.

Не теряя ни секунды, Дженнифер бросила на диван шляпу и перчатки и побежала по коридору прямиком к дальней двери дома, ведущей на задний двор. Точнее, туда, где у обычных людей располагался задний двор, а у некромантов - личное кладбище. Личное, потому что у каждого советника была еще парочка частных предприятий, где они сами платили деньги тем, кто искал могилу для своих родственников.

- Ох, ничего себе! – не сдержалась Эфрейн, выбежав на улицу через заднюю дверь.

Кладбище за поместьем Скармори действительно было в несколько раз больше того, что видела Джен на карте Ника, когда планировала вместе с ним отвлекающий маневр с визитом перквизитора в дом советника.

- Как же тут много могил, - Джен на секунду растерялась, обратив внимание на то, что многие имена на надгробиях отсутствовали или стерлись с течением времени.

Еще инфанта обнаружила среди захоронений свадебную арку – с цветами и расставленными неподалеку стульями. Не желая даже думать о том, для чего она тут, Дженнифер припала к земле, наполняя ее пламенем скверны. Извиваясь в прогретой солнцем почве, огонь касался каждого тела, упокоенного в земле.

Чем больше проходит времени с момента гибели и проведения ритуала Забвения, когда душа уходит в Нижний мир, тем менее отзывчивой на зов некроманта становится его телесная оболочка. Нет такого мертвеца, который бы не воскрес от пламени скверны, но свежие трупы могут восстать почти мгновенно, в то время как более древние останки сперва словно вспоминают, как это – снова двигаться и копировать подобие былой жизни.

И чем дольше Дженнифер сидела, пропитывая землю Скармори своей скверной, тем сильнее убеждалась, что все тела были захоронены здесь едва ли не до рождения самой инфанты. Похоже, Амос действительно был одним из тех некромантов, который понимал значение словосочетания «личное кладбище».

- Проклятье! – выругалась Эфрейн и, поднявшись на ноги, снова зажгла скверну в своей ладони.