Украду тебя

– Ну, Лиэль, не будь занудой, скажи, а лучше опиши, какой он, поцелуй каждого из близнецов, – ее напору было сложно противостоять, да и Эбби не из тех, кто быстро сдается.

Прочистив горло, Лиэль наконец начала говорить то, ради чего я остался стоять за портьерой.

– Ну, если это Кимэй, то думаю, он будет целовать настойчиво, даже слишком, вжимая свои губы в твои, не давая дышать, и право на остановку есть лишь у него. Воздуха будет не хватать, легкие жечь и голова пойдет кругом, то ли от страсти, то ли от нехватки кислорода.

Оторвавшись на мгновенье, он даст лишь малость на спасительный глоток и вновь жадно вопьется в мягкость истерзанных губ, сплетая языки, которые подобно языкам пламени будут сливаться в танце огня, и ты будешь гореть в его объятиях, но оттолкнуть не сможешь .

– Вот это фантазия, Лиэль, – похоже, Эбби осталась довольна ответом. – А что же Даниэль?

В тот момент я весь превратился в слух. Злорадствуя, что не Кимэю, а мне посчастливилось услышать такое откровение, я настолько сильно сжал в руках полотно шторы, что чуть не сорвал его.

– Если это Даниэль, то поцелуй может быть легким, ни к чему не обязывающим или же полным желания, ты будешь тонуть в удовольствии, которое невозможно описать словами, передать с помощью музыки или еще какими-либо доступными способами. В свои прикосновения он вложит всю душу, всю любовь и, всецело отдаваясь моменту, увлечет в это наслаждение обоих. Ты будешь таять, растекаться, дрожать от прикосновений, но тебе всегда будет мало, и чувствуя это, ему хватит сил на большее, вот только выдержишь ли ты?

Не знаю, как Эбби, но я был поражен, и даже если бы мне хотелось что-то сказать, то при всем желании, не смог.

Не сразу, по крайней мере, и, кажется, Эбби была удивлена не меньше моего, потому что некоторое время она молчала, но позже практически добила и Лиэль, и меня новым вопросом:

– И кого из них ты бы хотела поцеловать?

***

Тонкие прохладные пальчики вернули меня в реальность.

– О чем ты задумался? – Лиэль коснулась меня, присаживаясь рядом. Сжимая в руке маленький букет ромашек, она смотрела поверх деревьев и, сказав что-то про облака-вату и облака-зефирки, обернулась и улыбнулась мне. Я взглянул на нее. В зеленых глазах просыпалось солнце, с мокрых волос еще стекала вода, и я все не мог понять, откуда в таком хрупком существе столько силы, веры и почему именно она все чаще навещала меня во снах.