Хозяйка "Логова"

- Мне нельзя, - неожиданно выдал оборотень и, схватив меня в охапку, стремглав отнес наверх.

Асда трясло, а вместе с ним и всю комнату под страшный нарастающий кашель. Паника подкралась незаметно, а в этом состоянии я могла лишь действовать, но не соображать, что значит странное слово «распакуй». Я не смогла сдвинуть ковку с крышки бочонка, в прочем, как и графитовую пробку выбить, видела как оборотень задыхается из-за непрекращающегося кашля и не могла помочь.

- Перстень поверни, - раздался рядом наводящий ужас голос, - камнем вниз.

И меня захлестнуло новой волной страха, теперь уже перед помощником, чья рука мне привиделась в кладовой. Это был его голос, и ранее я уже слышала подобную хрипотцу… во сне. В жутком, страшном сне, о котором почти забыла.

- Камнем вниз поверни и прикоснись, - повторил мой ночной кошмар. И я исполнила его рекомендацию. Бочонок тотчас с треском вернул себе первоначальные размеры огромной бочки и задел люстру под потолком.

- Чтоб тебя!

- Всегда к вашим услугам.

Обращайтесь, если что, - отозвался голос, но я его уже не слушала. Легко выдернула внушительных размеров пробку и залила задыхающегося двуликого черной вязкой жижей с тяжелым запахом гари.

Его кашель прекратился, и через мгновение раздался рев:

- Тор-р-ра, мне нужен был лишь глоток!

Монстр, а Асд сейчас походил на огромного вымазанного в смоле монстра, гибко поднялся на ноги, вырвал из моих рук пробку и одним ударом закупорил бочонок, то бишь бочку.

- А ты на будущее загодя налакайся, чтоб больше не пугать меня! – рявкнула в тон ему и вылетела вон.

Уже на лестнице скорректировала свое движение и отправилась на кухню. - Завтрак на восьмерых, нужно приготовить завтрак, нужно сытный, вкусный завтрак…

Разогревая плиту, доставая продукты из погреба, я не могла успокоиться, руки дрожали, на глаза то и дело наворачивались слезы. Подумать только разбудил ни свет, ни заря, напугал, заставил пометаться в поисках бочонка, а под конец еще и вякнул, мол много разлила.

Да я, я чуть…

Всхлип не удержала, закусила губу, чтоб не разреветься, а в следующее мгновение оказалась прижата к широкой груди оборотня, уже переодевшегося в старые вещи моего названного отца.

- Прости… - прозвучало тихо, но мне хватило и этого шепота на выдохе. Разревелась. Менее минуты он терпел бурные потоки слез, потом решительно оторвал меня от себя, встряхнул. – Тора, хватит. Ты мне сердце рвешь, своими слезами.