Набросок хорошего монстра. Перезагрузка

Это создало огромное цунами, напрочь уничтожающее огромную библиотеку из книг, возведённую с таким трудом. Каждое слово, что выпало из книги, проносилось по многочисленным коридорам этого лабиринта из полок и твёрдых переплётов, разрушая всё.

Наконец, белый потолок, что скрывал всё уродство этого мира, рухнул, разломившись на миллионы мельчайших кусочков и осыпав каждый засохший цветок в этом саду. И раздался голос:

— Ну и зачем ты это сделал?

— Что? — возник резкий вопрос.

— Что она тебе сделала?

— Кто ты?

— Ах да, мы же не знакомы, — ответил голос, что был довольно грубый, но в тоже время ласковый.

Он немного хрипел, словно принадлежал заядлому курильщику. — Я — Лаплас, но многие зовут меня Сомельером.

— О святейший! Приношу глубочайшие извинения за то, что вы всё это видели и слышали. Я не хот…

— Довольно болтовни. — Высокомерный тон читался в голосе Лапласа. — Ты не ответил на мой вопрос, — в этот момент за спиной владельца этого мира возник парень: чёрные волосы, закреплённые в объёмную причёску, угольные глаза, от которых тёмной дорожкой, словно от слёз, пульсировала странная эссенция, переходящая на всё остальное тело различными узорами, создавали чувство гнетущей опасности, будто кто-то хотел крови и смертей.

Тёмный балахон и эта мягкая, издевательская улыбка.

— О, сэр, — замешкался Эрриот, не находя слов.

— Твой мир, что был тобой построен, разрушился от твоих и её слов, — проговорил он, подбросив косу в руках. Она коснулась пола, и повсюду раздался звонкий грохот. — Ты её оттолкнул, сделав ей больно.

Что-то тебя гложет, — тишина. — Ты не смущайся косы, она максимум отрубит тебе головушку.

— Простите, но могу ли я задать вам вопрос?

— Задавай.

— Скажите, чем я, жалкий червь, мог заинтересовать вас?

— Ты?! — воскликнул он, и по всему миру раздался звонкий смех, что с каждым разом менял свою тональность, из-за чего его невозможно было слушать. — Ничем. Мне просто скучно, а ещё я хочу забрать твоё тело. Обговорим условия?

*Несколько дней спустя*

— Какая я дура.

Сама же на него обиделась. Нахрена сюда пришла-то, — ругала себя Виолетта, ходя по разным комнатам старой квартиры.

Подойдя к письменному столу, она провела по нему своими пальчиками и бесцеремонно открыла самый верхний шкафчик. Множество мусора, тетрадок и закончившиеся ручки создавало чувство хаоса, перемешанное с тревожностью, и казалось, что это было оставлено тут очень и очень давно. Хоть пыль и не проникла в этот склад, он всё равно казался старше Виолетты.