Ужасный выбор Гвендолин

— Ваше высочество, помните, предложить вам плохую лошадь — это продемонстрировать пренебрежительное отношение, — напомнил мой слуга.

Да все это я понимал и сам. Но как теперь забраться на конягу, которая выше меня ростом. Это здоровенный черный жеребец, породистый, быстрый и сильный. Прекрасный конь. Если бы я был в своем теле, то только порадовался бы случаю испытать прекрасное животное. Но сейчас… Это конь будет меня испытывать, а не я его.

— Как думаешь, если в погоне за принцессой я сломаю себе шею, отец очень расстроится?

— С учетом того, что он лично обучал вас сидеть верхом, это будет прямым оскорблением его величеству, — уверил меня слуга.

— Может, я попробую вас привязать незаметно? — спросил Малур.

— Желаешь сделать мою смерть медленной и мучительной?

Другие принцы смотрели на меня пренебрежительно и ехидно. Видимо предвкушали спектакль, который я им обеспечу. Будь я собой, они бы поостереглись высказывать столь явно неуважение.

Однако стоять около лошади вечно нельзя и вздохнув, я примерился к седлу.

«Так… Собрался. Ты сможешь. Ты покорял страны, разрушал города. А тут какая-то коняга. Так… Вперед!»

Решившись, я попробовал вставить ногу в стремена, но подняв ее, не дотянулся. А когда чуть наклонился в бок, чтобы все же исполнить задуманное, едва не упал.

— Ваше высочество…

— Сейчас будет самый позорный момент моей жизни…

Облокотившись на слугу, я все же поставил ногу в стремя и схватившись за седло попробовал хотя бы подтянуться. Спину пронзила боль, и я застыл, выпучив глаза.

— Помоги, — прохрипел я.

Мне уже было все равно, что скажут другие. Второй раз я этот подвиг не повторю.

Малур быстро подскочив, толкнул меня на седло и уперевшись руками в мой зад, попробовал запихнуть тело на лошадь. Тело скрипело, сопротивлялось, но процесс сдвинулся с мертвой точки.

Матерясь сквозь зубы на чем свет стоит, я с трудом оказался на спине животины и, сцепив зубы, сумел развернуться, а еще спустя пару минут мучений, даже сесть. И тяжело вздохнув, я собрал все мужество, чтобы посмотреть, как к моему подвигу отнеслись остальные.

Несмотря на мои опасения никто не смеялся. Застыв и выпучив глаза, народ наблюдал за неожиданным представлением, и, видимо, оно повергло их в глубокий шок.