В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

– Как ты здесь оказался? Ты должен быть с Аэрой.

Только в этот момент он заметил в лапе ворона знакомый нож. Нож, который перед расставанием подарил сестре. В голове тут же возникли ужасные мысли.

- Ты украл его у Аэры? – набросился он на Скалеса. – Откуда это здесь?

- Аэра отдала его мне, чтобы я смог найти вас, - ответил тот, тяжело дыша. – Мы встретились с ней на равнине. Я не тронул её… Аэра простила меня… Разве её ворон и нож не доказательства этому?

Вирен нахмурился. Воины переглянулись, ожидая его решения.

- Правду мы узнаем по возвращении на равнину. Аэра сама все расскажет. Если бы он навредил ей, Скворуш не стал бы защищать его сейчас. Думаю, стоит забрать его в пещеру. Пусть Драгур решит его судьбу. А его раны были до нашей встречи с ним – мало ли, кого он встретил в этой глуши.

Альфа зло усмехнулся. Он думал, что достаточно хорошо знал друга, но тот сумел его удивить.

- Пойдешь с нами, - сказал он Скалесу, потом посмотрел на одного из Серых: - Ты найдешь и принесешь его вещи.

- А ты предупредишь всех, - приказал Сото другому. – Скажешь, что Вирен нашел раненного одиночку, и мы ведем его в логово. Попроси у Лиары кровоостанавливающих трав. Вперед.

Двое волков ринулись выполнять распоряжения, а оставшиеся двое пошли чуть позади Вирена и Сото, взяв Скалеса в замыкающее кольцо. За ними следовал ворон, крепко держащий в лапах нож Аэры. Он никому его не доверил.

В пещере поднялся страшный переполох.

Скалес с трудом заставил себя войти под свод пещеры, где воздух был насквозь пропитан запахом Лесных. На него смотрели, как на Злеяда, кто-то даже плюнул под ноги, вызвав одобрительный смех и гул. Одиночка не смог сдержать рыка, за что идущие позади охранники угрожающе клацнули у лап. Это ещё больше злило. Гордость - наследие Горных вожаков, - кипела в крови и обнажала клыки.

В дальнем конце пещеры колыхнулась медвежья шкура, и вперед вышел Драгур. Скалес узнал его по словам Сульфира. За ним остановилась Лиара. Её Сульфир описывал в более мягких красках, что было неудивительно. Даже сейчас, когда на лице первой волчицы лежала тень гнева и тревоги, она была прекрасна.

Вирен подошел к правящей чете и вместе с ними наблюдал, как одиночку заставляют принять человеческую форму.