Жена дроу. Кн. 2

Видимо, за участие в состязании взималась, судя по достоинству монет, чисто символическая плата. Менестрели: молодые с робостью и надеждой, пожилые с достоинством и самоуверенностью, подходили к столу, называли себя и в зависимости от того, что отвечал им мажордом, отходили, либо подавленные, либо едва сдерживая гнев. Мало было тех, кто торопливо развязывал кошелек и дрожащими от волнения пальцами выкладывал монеты на стол, а канцелярист старательно выводя гусинным пером по пергаменту, вносил его имя в список.

Тогда счастливчики со светящимися глазами, и вдохновенными лицами отходили от стола, не слыша, не видя ничего и никого, придавленные своей радостью. Но таких бело очень немного и десятка не наберется.

Ивэ решительно направилась было к столу, но Ника торопливо удержала ее, схватив за руку.

- Подожди. Давай сначала посмотрим.

- Хорошо, - покладисто согласилась Ивэ. - Однако, как я поняла из трепа этих самодовольных павлинов, сегодня последний день подачи заявок на участие в турнире.

Так, что лучше не тянуть.

Они подошли к жасминовым кустам и встали в их тени в сторонке, чтобы видеть и слышать то, что происходит у стола, но при этом не мешать подходящим к нему. И через какое-то время разобрались в порядке отбора менестрелей на предстоящее состязание. То, что принимался не каждый желающий, стало ясно сразу, как и то, что никакого предварительного прослушивания не было и не предвиделось. Все происходило намного проще. Когда к столу подходил менестрель или трубадур, желающий поучаствовать в выяснении того чье пение искуснее, мажордом интересовался под каким именем его знает публика и когда певец назывался, он разворачивал свиток, что был у него в руках и внимательно искал в нем названное имя.

- Сожалею, господин менестрель, но вы не внесены герцогом в список известных его двору певцов, а потому, с прискорбием вынужден отказать вам.

- Но, как же так... Быть такого не может, что бы слава обо мне не дошла до здешних мест. Да знаете ли вы, что имя мое гремит по всему Северу! - возмущался отвергнутый.

- Мои песни поют на площадях Конбурга и Стеслоу. Сам граф Черсенор обратил внимание на мое пение. И даже сам Джеромо заметил, что...

- Сожалею, господин, но вас в списке герцога нет, - нудно повторял неприступный мажордом.

- Я заплачу... щедро заплачу... - обещал, понизив голос, склонившийся над столом менестрель, видимо надеясь на то, что мажордом - плут и пользуется случаем поживиться.