Жена дроу. Кн. 2

Мощного Харальда и злющего Борга было достаточно, чтобы поубавить плотоядный пыл подвыпивших мужчин, а появление третьего, закутанного в глухой плащ с надвинутым на лицо капюшоном, заставило некоторых поспешно покинуть это питейное заведение. Немалый опыт жителей трущоб, подсказывал, что лучше держаться в стороне от того, кто старается быть не узнанным и невидимым. Гостей с поклоном встретил хозяин трактира. Болезненно худой, с сухой, как пергамент, кожей, словно жадность и вечное недоверие, как бы его кто не надул, иссушили не только душу, но и само тело трактирщика.

Он одним махом, не считая, сгреб монеты, что кинул ему Харальд.

- Что у тебя есть приличное на ужин, от чего кишки не свернет на сторону? - спросил его варвар.

- Рагу, доблестный воин, - снова склонился в подобострастном поклоне хозяин.

- Из какой же тухлятины оно состряпано? - недоверчиво скривился Харальд.

- Из крольчатины, доблестный воин. Никто из моих завсегдатаев никогда не жаловался на стряпню Бома Трактирщика.

Хоть у кого спросите.

- Ладно, - сдался Харальд. - Так и быть попробуем твою стряпню, но прежде отведи нас в комнату за которую мы заплатили, и к той бочке которую ты наполнишь горячей водой. Нам нужно помыться.

- Но... - маленькие темные глазки Бома трактирщика забегали. - За это полагается заплатить...

- Ты, что же думаешь, крысиный недоносок, что мы отвалили тебе столько монет за твои помои, которыми ты нас собрался потчевать? - надвинулся на него Борг.

- Следуйте за мной, - поспешно отступил он него Бом Трактирщик, в облике которого и впрямь было что-то крысиное.

- Это лучшая комната, - с гордостью произнес он, открывая дверь в грязную конуру с парой засаленных, прохудившихся тюфяков, валявшихся прямо на полу.

В углу стояла неровно сбитая из темных досок бадья для умывания. Поставив фонарь на пол, трактирщик, пообещал, что сразу же как принесет им ужин, примется греть воду, с тем и удалился.

Борг заявив, что не доверяет этому мошеннику, утопал за ним, а Ивэ поспешила открыть ставни.

Ника не стала дожидаться ужина, а попив воды из фляги, завернулась в плащ, легла на один из тюфяков и тут же заснула. Зато утром она проснулась раньше всех, разбуженная храпом Харальда, растянувшегося у порога возле двери. На втором тюфяке, свернулась калачиком Ивэ. Между нею и Никой, завернувшись в плащ, свистя и сопя в густую бороду, спал дворф. Прислонившись к стене, возле окна, сидел, закрыв глаза, Дорган.