Во тьму

— Хочешь ли ты быть моим полноправным соправителем, Майрон? Не скрою, ты был мне верен столь давно и принес так много пользы, что я не мыслю жизни без тебя.

Саурон едва подавил нестерпимое желание ударить Мелькора по лицу. Что тот вообще возомнил, смея хватать его как вздумается, против воли забирать и уносить куда-то?! В Гортхауре появилась такая злоба, какая Морготу даже и не снилась. Лишь на мгновение он дрогнул, когда вала полез к нему с объятиями и поцелуями. Но, спрашивается, какое тот имел на это право?! Майрон ушёл давным давно, а Мелькор считает, что может вот так запросто явится и, не спросив разрешения и не поинтересовавшись его мнением на этот счет, хватать и забирать себе? Наряжать, как куклу, воспроизводя в своей голове несуществующие сюжеты.

.. Это было просто невыносимо! Но Гортхаур все же решил остаться здесь ненадолго. Уйти вновь он всегда успеет. В конце концов, теперь у него есть возможность ковать для себя, немного развеяться от однообразной жизни в лесу.

Гортхаур с каменным лицом смотрел на Мелькора, озвучившего это почти безумное предложение.

— Что ты сказал? — прохладно переспросил майа.

Его глаза опасно сузились.

— Если ты действительно этого хотел, то тебе следовало с этого и начинать, — немного резко сказал Саурон. — Но ты вместо этого против моей воли забрал меня сюда. Ты ни разу не поинтересовался моим мнением.

Гортхаур отошёл от него на пару шагов. Он был в гневе.

— Я не кукла, которую ты можешь наряжать в красивые тряпки в усладу себе! Я не слуга и не исполнитель, который будет делать всё, что взбредет в твою голову! Я свободный айну, а ты мою свободу пытаешься ограничить, это неприемлемо для меня.

Твое предложение звучит так лживо и фантастично, что я поверю кому угодно, только не тебе. И как только в молодости я мог быть влюблен в...

Он замолчал и окинул Мелькора взглядом.

— Благо, теперь я прозрел. Да, тебе я предпочел компанию волков. И я не мыслю свою жизнь рядом с тобой.

Мелькор не ответил. Ни тени чувства не показалось на его лице.

Оно не дрогнуло, когда он поднялся и, сняв с головы железный простой венец, положил его на свой трон, а сам сошел вниз.

— Будь счастлив, Гортхаур. Я любил тебя.

Он склонился перед своим неверным майа, опустившись на одно колено (это далось с трудом, поскольку нога болела, но какое значение имела эта боль в сравнении с другой, душевной?) — губы его прижались к тыльной стороне кисти майа.

— Перед тобой лежит долгий путь, Майрон. А меня ждёт одна чернота.