Ревиаль. Месть и предназначение.

Помню, как он собирал меня в школу, завязывал мне хвостик, а я в это время напевала песню, что вызывало у него улыбку. Это были самые теплые мгновения нашей жизни, которые невозможно забыть. Он учил меня рыбачить. Я так радовалась, поймав свою первую рыбу. Хвалил меня за мои маленькие победы и не ругал за поражения. Том учил меня кататься на велосипеде, поддерживал меня за плечи, когда я кричала, чтоб он остановился и как целовал мое колено, когда получила свою первую ссадину, проехав несколько метров одна.

Он был рядом все мое детство. Проводил со мной все свое время. Восхищался мною и вдохновлял. Он был моей опорой и примером. А теперь его нет, а тот Том, который жил со мной, когда пришла Эстер, был чужим мне человеком.

Предателя очень сложно простить. Особенно, если предателем является близкий человек. Где-то в душе есть шрам, который всегда напоминает тебе о том, что твой родной человек сделал тебе когда-то очень больно. Когда-то он оторвал частичку твоего сердца, а такие раны не затягиваются никогда.

- Ты долго там еще? - возмущается в трубке Софи. - Я тут тебя жду. Уже красавчик Макс со своей собачонкой Тиной приехали и еще несколько симпатичных парней попались мне на глаза. Жду тебя у входа еще максимум десять минут и начинаю веселье без тебя.

- Я еду. Только посмей зайти без меня. Я тебе этого не прощу, - ворчу, выходя из дома и еду к подруге.

Как всегда, все толпятся у входа. Некоторые болтают, смеются и танцуют около машин, из окон которых звучит своя музыка.

- Наконец-то! Это невыносимо кого-то ждать. Ты обещала прийти вовремя, - возмущается Софи переминаясь с ноги на ногу от ожидания, а я дую виновато губы.

- Мне же нужно было привести себя в порядок. Я работала с самого утра, а при такой жаре невозможно оставаться в приличном виде.

- Всегда одно и то же.

- Лучше скажи, как я выгляжу.

Кручусь перед ней в новом сиреневом платьице, за которым мне пришлось ехать несколько миль от Иствуда в приличный торговый центр. На моей голове даже подобие какой-то прически, на которую были способны мои, от природы, самые ровные волосы в мире.

- По пятибалльной или десяти?

- Десяти. Будет не так обидно.

- Тогда семь, - прищурив глаза, оценивающим взглядом обводит с ног до головы меня Софи.

- Значит можно смело отправляться внутрь. Теперь мне ничего не страшно, раз уж я заслужила столь большую похвалу, - смеюсь я, ведь строгий критик Софи редко давала оценку моим вещам выше пяти.