Восточный роман

— Ямато, — недовольно протянула Нари. — Ну хорош уже. Ты с кем имеешь дело, с едой или с равным.

Ямато дернул плечом, и я вспомнила, что в видении он был одет в темное кимоно, и шелк контрастировал с кожей так, что даже выть хотелось.

— С равным, с равным. Все мы тут равны, — обнажил зубы Ямато.

Я сидела тряпичной куклой. Нари посмотрела на меня, перевела взгляд на Ямато и наконец-то выдала хоть что-то знакомое:

— Айщ! — сказала она резко.

— А что я творю, — спокойно ответил он, делая глоток из чашки. — Это она хочет уйти. Настойчиво так хочет, еле держу. Судья, сама понимаешь.

Происходящее плохо укладывалось у меня в голове, и я действительно хотела убраться от этих двух улыбчивых психов подальше. Нет, можно, конечно, было что-то понять… Знания по истории Кореи крутились в голове, и я пыталась их приспособить под увиденное.

— Ты кумихо, лисица-оборотень? — спросила я и уставилась на нее во все глаза.

— Представь себе, — хохотнул Ямато, перебирая чашку пальцами. — Так ей еще за триста. Кисэн подрабатывала, студентов ела. Школяров.

Нари вспыхнула и мгновенно подобралась:

— Выбирай выражения, милый. Сам-то кто, проклятый дух?

Ямато развел руками, и я залюбовалась и длинными пальцами, и бледными запястьями, показавшимися из-под худи.

— Нас по-разному называют. Но мне хотя бы двадцать восемь, моя госпожа.

Нари скривилась:

— Ладно, с тобой разберусь позже. А сейчас, Нина, поедем. Мы покажем тебе Москву. Извини, не согласишься — утащим силой. А то этот хваран, Ким Чжаён, совсем распустился и не выполняет обязательств.

5

Я ошарашенно смотрела на Чжаёна, выкинутая обратно в реальность.

— Вижу, вспомнила, — отозвался тот и улыбнулся, легко и тепло, совсем не как пресловутый Ямато.

До сих пор не могу понять, почему говорят, что все азиаты на одно лицо. Они такие неодинаковые, что даже страшно становится. Вот взять хотя бы Ямато и Чжаёна. Оба высокие, оба красивые. Но один белый, как фарфор, второй смуглый. Носы разные, абрис губ. Глаза — и те, даром, что восточные. У Чжаёна кошачий разрез, тяжелое веко. У Ямато очень-очень раскосые. Узкие, пронзительные.