До нескорого, она же

Мне показалось, что Яр вздрогнул, но Вика этого не заметила, поэтому я сочла все за самообман. — Ты же сама знаешь, что я не вожу дружбу с белыми.

— Ах, эти принципы, — Вика взмахнула рукой. — Люди ведь меняются.

— Меняются, — согласилась я. — Но не изменяют себе.

Все работало: и плита, и микроволновка, и даже в шкафу кто-то бережно составил кастрюли, одной из которых Яр и воспользовался. Он приготовил нам гречку с тушенкой. Залил воду, закипятил, посолил, минут двадцать варил крупу, потом, воспользовавшись открывашкой-штопором, вывалил содержимое банки в кастрюлю.

Не прошло и часа, как ужин — или обед, или завтрак — был готов. Вика за это время успела известись, а я… Я погрузилась в раздумья и ждала.

Последние три месяца безысходность посещала меня слишком часто.

Что делать?

Совершить пробежку, что ещё. Штанов вот только не прихватила.

Ярослав разложил кашу по трем тарелкам, подал нам вместе с вилками и сел сам. И все — молча. Я нехотя зацепила кашу вилкой, попробовала… И удивленно взглянула на Яра:

— Я и не думала, что ты умеешь готовить.

— Я умею все, — отозвался он нескромно. Но тут же поспешил оправдаться: — На самом деле, это простой рецепт.

— Ага, простой, — отозвалась Вика. — Я такое уже в десять лет варила. В походах. Но, если учесть ограниченные продукты и незнакомую обстановку, вполне неплохо.

— В следующий раз нам ты что-нибудь приготовишь, — предложила я. — Что-нибудь сверхгениальное.

Я поднялась, чтобы наполнить чайник водой и закипятить его, и в спину мне полетело:

— Надеюсь, до следующей готовки не дойдет.

— Думаешь, ты выберешься отсюда так быстро? Мы же для этого даже ничего не делаем. Сидим, вон, и едим.

И, точно иронизируя над самой собой, я взяла чайник и поднесла его к крану. Зашумела вода, прерываемая словами Вики:

— Думаю, что да. Нас должны искать. Тебя точно должны.

— Почему именно меня? — уточнила, ставя чайник на подставку. Щелкнула кнопкой — загорелась синеватая подсветка — и я вернулась к себе на место.

Вика посмотрела на меня, как на дурочку, откашлялась и начала:

— У тебя отец — один из самых могущественных магов нашей страны.

Это если откинуть скромность. Тетя — ещё более могущественный маг, она вернулась спустя несколько лет и созвала шабаш, о котором теперь ещё будут полгода трепать языками. Объявила тебя своей ученицей — нонсенс! И тут ты берешь — и исчезаешь. Прямо с того самого шабаша.

Я рассмеялась:

— Звучит неубедительно. Я часто исчезаю, и пока никто не объявлял тревогу.