До нескорого, она же

А интуиция и здравый смысл к тому же подсказывали, что место, куда мы отправимся, каким-то образом связано с Янтарной. И я не стала долго размышлять над своим образом.

Они не хотели Алину — что ж, они получат ее племянницу.

Почистив зубы и позавтракав остатками творога (тем утром я перестала любить творог), я вынула из шкафа то самое платье-паутинку, в котором была на шабаше. К счастью, к тому времени я уже успела привести его в порядок. Но вместо того, чтобы накрутить волосы, я просто расчесала их и бросила за спину — у меня они тоже шли волной.

Я подвела глаза, не став добавлять в уголки кокетливые стрелки. И очернила их тенями. Покрыла лицо пудрой, слишком белой для лица, с которого ещё не успел слезть загар. И нанесла на губы едва различимый блеск.

Племянница своей тети.

Конечно, меня нельзя было принять за Янтарную, даже издалека, но у нас имелось много общих черт. У меня, Алины и моей матушки, ее сестры.

Видела бы эта матушка меня сейчас! Что бы она сказала? Отругала непутевого ребенка — или похвалила? Она ведь тоже любила сбегать.

Отец заглянул в мою комнату спустя сорок четыре минуты после моего пробуждения. Посмотрел на меня — и я подняла на него подведенные глаза. Спросил:

— Ты готова?

— Всегда.

И я вышла из комнаты.

Покинула свое убежище, в последний момент успев прихватить сумку с телефоном. Надежда жила. Связь не ловится внутри квартиры, но вне ее? Должно было сработать. Будет жалко, если не сработает.

Мы вышли на улицу, и я вдохнула воздух с невероятным наслаждением.

Свобода.

От двери до двери — и все-таки свобода.

Впервые за осень я села в машину отца. Он сам открыл мне дверцу, приглашая забраться внутрь. И я села на переднее сидение, справа от отца, хотя многое отдала бы за то, чтобы не садиться. А в детстве, помнится, я всегда мечтала сидеть спереди…

Доставать при отце телефон было боязливо.

Поэтому я просто смотрела вперед, держа спину идеально ровно, как будто была готова в любой момент сорваться и убежать.

Я узнавала эту дорогу.

Правда, вчера мы ехали в сторону моего дома — не-дома, а сегодня — от него.

Белое здание.

Я осознавала, что увижу его.

Вот только прежде, чем это случится… я должна знать.

— Что стало с Кириллом? — спросила тихо, даже не повернувшись в сторону отца. Лишь чуть покосилась взглядом, чтобы увидеть, как он, также не отрывая глаза от дороги, уточняет:

— Ты имеешь в виду ученика Янтарной?

Как будто не знал.