Очень плохой дракон

Перевернулась, оттолкнулась ногами о дно и попыталась вынырнуть из тьмы к свету, но была бесцеремонно схвачена за шиворот брони и выхвачена на поверхность.

– Сатурналия...

На физиономии дракона проступила растерянность, сменившаяся тревогой. Впрочем, последнюю быстро замаскировали под гнев.

– Сдурела? – крайне нелогично выпалил господин Кьяри, в очередной раз доказав, что драконы и здравый смысл – идейные враги, после чего сгрёб в охапку и поплыл к берегу.

Пока Кьяри занимался транспортировкой, я прикидывала, как далеко завела нас погоня, и искала ориентиры.

В результате окрестила ситуацию не иначе как полной жопой. На что дракон схохмил, что любую даже самую грандиозную задницу можно обрядить в милые глазу кружевные трусики и в своё удовольствие отшлепать.

Я назвала чешуйчатого пошляком, тот польщенно улыбнулся.

До дома добирались по всем правилам тактики, логики и здравого смысла, то есть бегом, подгоняя друг друга воплями.

Арго, обеспокоенно мерящий крыльцо шагами, услышал нас задолго до того, как увидел.

– Вот и зачем ты полетела за мной! – на бегу орал этот в высшей степени непоследовательный ящер в махровом полотенце. – Это моя стычка, туран. Ты не должна лезть! И спасать меня тоже не надо.

– Вообще-то вы на меня упали! – обоснованно возмущалась я.

– Я сказал, не лезь в это дело!

Нет, вы его слышали?

Не лезь… Вот так бы и придушила!

Исключительно из чувства сострадания к убогим.

Плащик встретил нас двумя банными полотенцами, Арго вопросом:

– Чай заварить?

– Лучше завари пельмени, – заявил этот чертов проглот, уже как-то вконец по-хозяйски входя в мой дом.

Хотела было поспорить, что пельмени ручной работы, следовательно, всяким чешуйчатым не положены, но очередной виток спора затевать не стала. Только поморщилась от досады, свернула в гостиную и рухнула на расстеленный диван.

В неравной схватке между сном и едой я всегда отдавала предпочтение сну. Ибо перекусить можно и в процессе очередной погони с последствиями, а вот вздремнуть – сомнительно.

И ведь помню, что снилось еще что-то такое до крайности паршивое. Мерзкое и связанное с чуть шершавыми ладонями господина Кьяри, который во сне почему-то вконец охренел и пристроился рядом. И не просто лег, а обнял и даже немного распустил руки.

– Такая милая… Такая неискушенная… Так и тянет поцеловать...

– Попробуй, и до конца жизни будешь говорить на октаву выше, – предрекла я.