Ледяное пламя

Трясущейся рукой драконица потянулась через стол и, взяв конверт, ощутила кончиками пальцев гладкость и плотность бумаги. «Дорого», — промелькнуло у неё в мыслях. Взломав королевскую печать с изображённым в профиль коронованным драконом, она быстро пробежалась по тексту. Вежливо и кратко брат выражал мысли по поводу предстоящего личного знакомства. Арис признавался, что совсем недавно узнал о её существовании от их матери, леди Лорэны, и сразу же принял решение написать сестре. Он приглашал её ко двору и сообщал, что через пять дней к ней прибудут сопровождающие.

Аккуратно выведенные чернилами слова расплывались перед глазами от волнения. Алита поморгала и ещё раз перечитала письмо.

— Раз мой брат стал королём, — тихо проговорила Алита, — значит, я теперь... принцесса?

Она скривилась, произнося последнее слово. Это всё напоминало детскую сказку с принцессой и драконом. Хоть сама принцесса и была драконом, а если точнее, ледяной драконицей.

Большую часть жизни Алита прожила втайне, в окружении троих людей.

За пределами замка о ней знала одна единственная леди Лорэна. Причина, по которой та открыла столь давний секрет, вызывала крайнее любопытство с тонкими нотками страха.

— Да, выходит, что так. Это подозрительно. — Глен вертел в руках письмо, предназначавшееся супруге. — Одно радует: настало мирное время. Семь лет — долгий срок. Королевство в упадке.

— Соглашусь, — кивнула Марта. — Но меня куда сильнее тревожит судьба Алиты.

— А я очень рада, что наша девочка наконец посмотрит мир, — кухарка крепко обняла Алиту со спины и хмыкнула.

— Моя милая, вы будете жить в Королевском дворце, у вас будут слуги и дорогая одежда, и вам больше не придётся работать.

— Наверно, но... А как же запреты? Как же все эти годы? — сжимая руки Анны в качестве поддержки, Алита посмотрела на Марту, но та не знала, что ответить. — Разве она не отказалась от меня? И почему вдруг решила рассказать брату? И теперь... Брат пишет, что она очень хочет видеть меня.

— Драконица поморщилась, слова давались тяжело и вязли во рту, как недоваренная каша.

— Признаться, меня мучают те же вопросы, что и тебя, — спокойно ответил Глен. — И я понимаю твоё негодование, ты имеешь на это полное право.

В помещении повисло молчание. На сковороде шипела яичница, в котле варился бульон для обеденного супа, а резные напольные часы неумолимо приближали событие, грозящее навсегда изменить привычную жизнь Алиты.