Ледяное пламя

К тому моменту, когда дракон, стоя перед небольшим зеркалом, застёгивал на себе тёплый от магии мундир, за окном поднялся ветер. Капли дождя неистово барабанили по стеклу, а оконная рама, казалось, не выдержит напора и распахнётся.

На всё про всё у Кристофера ушло меньше получаса. Никто не потревожил его, из-за чего гвардеец решил, что послание, принесённое серпокрылом, могло вообще носить исключительно личный характер. Достав из внутреннего кармана круглые часы диаметром не более трёх дюймов, он открыл позолоченную крышку.

Семь пятнадцать. Примерно в это время к нему должен был зайти Герберт, чтобы помочь с перевязкой, в которой, к счастью, он больше не нуждался.

Словно по волшебству раздался стук, и Кристофер быстрым шагом подошёл к проёму и отворил дверь. Вот только на пороге стоял Хок, держа в руках свёрток тонкой бумаги шириной в полтора дюйма.

— Доброе утро, — поприветствовал командира гвардеец, на что Кристофер кивнул в ответ и впустил гостя в комнату. — Пришло письмо от короля, вам стоит взглянуть.

Хок протянул скрученный на манер старых свитков пергамент. Чтобы серпокрыл мог в целости доставить письмо, его сворачивали «в трубочку» и помещали в кожаную тубу, а само послание писалось мелким почерком и содержало лишь основную мысль.

Взяв письмо в руки, Кристофер прошёл к столу и, отодвинув один из стульев, присел. Хок остался у двери и спокойно наблюдал за движениями начальника гвардии. Его лицо ничего не выражало.

Снова постучали, и Кристофер был уверен, что на этот раз к нему пожаловал Герберт.

Он посмотрел на Хока и кивнул в сторону входа. Тот отворил дверь, и на пороге возник старый товарищ.

— Ого, все уже в сборе, — отметил Герберт вместо утреннего приветствия. — Как самочувствие?

— Хорошо, перевязку делать не нужно, — ответил Кристофер, разворачивая послание. Он ни капли не сомневался, что обращаются именно к нему. От начальника гвардии не ускользнуло и то, как Герберт нахмурился и подался вперёд всем телом, как если бы не расслышал ответ.

Приходясь другом юных лет, гвардеец позволял себе определенную вольность по отношению к начальнику.

Вот и сейчас, не спросив разрешения, он подошёл к столу и, ухватив ближайший стул за спинку, поставил его напротив Кристофера и уселся.

— Хорошо? — спросил Герберт. Меж его бровей залегла глубокая морщина, а взгляд излучал беспокойство.

— Да, — твёрдо сказал Кристофер. Он ещё не начал читать письмо и решил, что пора рассказать остальным о принцессе и своём чудесном выздоровлении.