Вечная оборона

Поскольку ни один маг не будет тратить драгоценную силу, чтобы зарядить всякий хлам, то это место стало пользоваться большой популярностью тех, кто не мог перезарядить артефакты самостоятельно. Люди приносили отработанные артефакты и за символическую плату жрецы “возвращали” им былую силу. Этот культ приобрёл большое влияние, со временем обрастая множеством обрядов и традиций; каждое заметное событие люди старались провести в стенах храма. Пока один из советников императора, неплохо разбирающийся в рунах, не заинтересовался узорами на стенах одного из них.

За несколько лет он разгадал секрет божественной силы, за что был предан анафеме служителями этого культа, но маги никогда не были религиозными и он ничуть не расстроился. Напротив, он доработал руны и выпустил свой научный труд толстой книгой. Теперь любой, кто имел достаточно средств, чтобы оплатить работу мастеров и предоставить подходящее помещение, мог самостоятельно заряжать артефакты. Но, несмотря на то, что религиозность упала, жрецы по прежнему оставались востребованы: проводили обряды свадеб и похорон, продолжали заряжать артефакты желающим - эта услуга с увеличившейся их доступностью не теряла актуальности. Картинку на развороте будто рисовали с того зала, который последним показал мне Рехил. Узоры на стенах очень сильно напоминали те самые руны, только были больше по размеру. Он что, показал мне зал рода?Обычно туда приглашают только родственников или ближайших друзей, а не малознакомых девиц. Я задумалась. Исполнение долга не было обязательным, но сотнями лет всячески поощрялось. Притом, в его исполнение могло входить что угодно, даже то, что обществом обычно порицается: хоть котят топить, хоть родственников предавать. Менталистов не любили, но долги перед ними исправно платили, даже перед теми, кто потерял все способности и больше не представлял угрозы. Это был своеобразный способ показать своё великодушие и лояльность власти: смотрите, я забочусь о вашем собрате, хоть и бывшем. То, что этот собрат объявлялся предателем или виновным в куче преступлений было уже не важно. Если предположить, что Вирад или Марк были моими должниками, то можно объяснить самые первые воспоминания о ножнах и золотистых камнях. Они забрали меня после казни и, как обычно поступают в таких случаях, сдали в пансион, но по какой-то причине забрали меня оттуда и подкинули к таверне, куда Вирад приходил проверить жива ли я ещё и в каком состоянии. В принципе, логично, но выглядит притянуто. Дальше.