Снег и песок

В тёмном переулке, едва освещавшемся бледной Денницей, словно ниоткуда возникли юркие фигурки в чёрном, и юношу обхватили несколько пар маленьких, но крепких рук. Конечно, любая алмазная дева могла волшебством заставить будущего мужа перенестись в Замок, но древнюю традицию тайного похищения никто менять не собирался. Может быть, утешения ради юных послушниц…

Согласно обычаю, Гольям сопротивлялся, хотя это было бесполезно – если заклейменного не удавалось взять силой, его брали колдовством. Кузнец упирался более для вида, однако постепенно игра его увлекла.

Его руки прикасались к грубым чёрным курткам, под которыми ощущалась молодая плоть, голову его кружил запах разгорячённых женских тел. Он почувствовал, как напрягся его сокровенный клык.

Девы, судя по всему, тоже не спешили прекращать возню, сгрудившись вокруг парня и тиская его под видом борьбы. Наконец к разыгравшимся молодым людям подъехал чёрный фургон с символикой Замка, девы втащили Гольяма внутрь, связали шёлковыми верёвками – не особенно сильно – и положили на пол навзничь.

Сами же сели на лавки по бокам.

Фургон сорвался с места и пустился по городу, совершенно не заботясь о безопасности прохожих. Впрочем, улицы были пусты: горожане каким-то шестым чувством понимали, когда не стоит высовывать нос из своих домов.

Гольям с пола смотрел на дев. Из-под их чёрных капюшонов и масок видны были лишь сверкающие глаза, устремлённые на парня. Его эти молчаливо вожделеющие взгляды безумно возбуждали. Случайно – а может, и не очень – в свалке его хитон сильно порвался спереди, и сокровенный клык вырвался наружу.

Он был воздетым и очень твёрдым.

***

В городе свадьбы не отличались особой торжественностью: молодых благословляла старшая матрона в женском доме и муж, проведя время сна у жены, возвращался в свой дом, где мужчины в честь этого события пили щербет с нусом и играли в нарды. После чего жизнь возвращалась в свою колею.

Но в Замке, представлявшем из себя огромный улей из зданий, облепивших вершину одинокой горы к северо-западу от города Гольяма, ритуал бракосочетания был тщательным и изнурительным.

Жених прошёл обряд символического умерщвления и освящения своего имени, которое теперь запрещено было произносить в миру. У него сбрили все волосы. Его тело тщательно очистили всеми способами – и снаружи, и внутри. Он присутствовал на долгих службах в подземных храмах – с заунывным пением, в мерцании свечей. Произносил ритуальные фразы, которым его научили замковые метрессы.