Книжные Черви

Глава 1

Девятикласснице Маше Семёновой казалось, что если она зевнёт ещё раз, то вывихнет челюсть. Урок литературы тянулся очень, очень медленно. Вроде бы, она успела переделать почти всё: почитать новости в соцсетях, поиграть в приложение, порисовать на полях тетради и ещё раз поиграть в приложение, а тем временем от занятия прошло каких-то жалких семь минут. Девочка тоскливо покосилась на пустующее место рядом с собой: в обычное время его занимала её лучшая и, откровенно говоря, единственная подруга Виолетта, которая делала пребывание в этой школе чуть менее невыносимым, однако сегодня она, видимо, решила прогулять.

Оставалось только одно – лечь спать.

Загородившись баррикадой из всех имеющихся у неё учебников, Маша, которая предпочитала, чтобы её называли Мэл, (ну, и мы станем так называть) взяла в правую руку ручку, распустила фиолетовые волосы и с уверенным видом положила голову на тетрадь. Девочка подумала, что благодаря хрупкому телосложению из-за стопки книг её будет практически не видно, а та часть, что всё-таки останется на виду, вполне создаст иллюзию старательной ученицы, которая записывает каждое слово учительницы, уткнувшись носом в конспект.

Впрочем, на самом деле все видели, что Маша бессовестно дрыхнет.

– …к доске! – сквозь дрёму расслышала девочка резкий голос учительницы, однако у неё и мысли не возникло, что этот призыв имеет какое-то отношение к ней.

Мэл поняла, что вызывают именно её, только после того, как небезразличные одноклассники растолкали девочку.

– Семёнова, расскажите нам, пожалуйста, что же такого важного происходит во второй главе романа «Евгений Онегин»? – раздражённо повторила Любовь Ильинична.

Учительнице было лет шестьдесят, на своём веку она повидала десятки таких Семёновых и смотрела сейчас на Машу со смесью усталости и лёгкого отвращения.

Мэл подавила желание зевнуть ещё раз и посмотрела на литераторшу честными голубыми глазами. С места она поднялась, но к доске не пошла, решив сделать вид, что прослушала эту часть реплики.

О правильном ответе она не имела ни малейшего представления, и потому молчала. С задних рядов послышались смешки. Девочку передёрнуло. Её бесило всё: эта школа, эти люди, эта бессмысленная русская классика. Осознав, что терять, в общем-то, нечего, Мэл выдохнула:

– Не знаю.

Любовь Ильинична постучала пальцами по столу. Молчание продолжалось.

– Мария, а что вы вообще знаете? – устала наконец ждать учительница.