Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Мария опустила взгляд стыдливо да неловко, ибо и подумать она не могла доселе, что этот веселый прожигатель жизни с иной стороны пред нею предстанет и вовсе, ибо кто же знал, кто же и догадаться-то мог, что за весёлостью яркою порою боль самая истинная прячется?

— Каждый боль свою глушит по-разному, индивидуально, — продолжал Теофил, глядя в окно да закурив самокрутку, которую секундой ранее достал из кармана шорт. — А кто-то просто запирает ее в себе, мысля, что так раздавить её сможет. Только вот тягость сердечная сама давить начинает.

«Он»... Мария догадалась тотчас, в чей адрес были направлены последние слова.

— Я не хотела вас расстраивать, извините... — пробормотала Мария печально. — А... Такое неудобно спрашивать, но что за боль у вас? Кто вам ее причинил?

Теофил усмехнулся невесело, покачал головой.

— Что за боль? Да кто уж теперь упомнит — много лет минуло, память моя поизносилась да истрепалась, — и взглянул он на Марию взором своим тяжёлым да огненным, в котором увидала девушка тотчас отчётливо, что помнит всё козлоногий, помнит прекрасно, просто говорить не хочет.

— Понятно... И вы правы... — сменила она тему, закутываясь в плед. — Глаза всех моих друзей были совсем пустыми, ничего за собой не таящие... Мне и не хотелось зато в их глаза смотреть. И никогда не захочется.

Теофил посмотрел на нее с любопытством да ухмыльнулся.

— Да знамо, в какие, в чьи глаза ты хошь смотреть, — подмигнул он да кивнул за спину девушки внезапно.

Ничего не успела ответить на это Мария, ибо заслышала тотчас стук копыт гулкий позади себя, обернулась она да и встретилась взглядом растерянным с Рогатым. Ёкнуло сердце девичье тут же, забилось чаще, чем доселе, заныло болезненно по причине неизвестной.

— Не обижал ее? — посмотрел на козлоногого Рогатый, как всегда мрачный да чинный.

— Да что ты! — Теофил тут же расплылся в улыбке беззаботной, словно и не было минуту назад разговора тяжкого, да и начал бодро: — Я рассказывал тут, как пошли мы, значится, тырить бочонки пива у одного деда — далече отсель это было, в посёлке дремучем, уж ни названия его не вспомню, ни имени товарища моего — но хороший был друг, вот не вру, хоть бороду секи! Натаскали мы бочек этих, покамест старый хрыч на охоте пропадал, а потом глядь — а бочонки-то навозом наполнены! А я еще и думаю, отчего же смрад-то такой за нами тащится.