Пробуждение-1 Эльфийское жертвоприношение

Рядом с ними я ощущала себя той, коровой, что решила выбраться на лед и у которой конечности разъезжаются в разные стороны не зависимо от желания хозяйки.

Когда стихла одна мелодия и началась другая, меня пригласил Лайел. Я зашипела на него, что его отец так и не объяснил, что с нами произошло. На что получила ответ, что от одного танца ничего не измениться.

Как-то это все подозрительно выглядит! Книги нигде нет, Владыка не отвечает на вопросы, а Лайел совершенно спокоен, как будто ничего и не произошло пять минут назад! А ведь он сами предложил пойти к отцу с этим вопросом.

– Что-то произошло с того момента, как Владыка пригласил меня на танец? – решилась спросить я, пока мы выводили очередное па. К слову сказать – сын танцует еще лучше отца, а моя самооценка упала ниже некуда!

– Абсолютно ничего, – равнодушно произнес Лайел, смотря поверх моей головы, но в глазах – то ли грусть, то ли разочарование.

Расспрашивать больше не стала – захочет, расскажет сам.

Следующий танец меня удивил и расстроил одновременно.

– Танн! тебе нельзя таких нагрузок, у тебя постельный режим! – пыталась вразумить я дракона.

– Да какие тут нагрузки! И я совершенно здоров, нечего меня как больного опекать! – делая совершенно непозволительные в его состоянии па, пытался меня переубедить дракон.

– Ты не понимаешь!

– Все я понимаю! Оставь эту тему, – довольно жестко сказал друг. И уже мягче добавил, – хорошо?

– Если ты настаиваешь, – вздохнула я, – но только при одном условии.

– Боюсь даже спросить, о каком условии идет речь.

– Спасибо, что согласился. Я вот о чем…

– Я еще ни на что не соглашался!– возмутился Танн.

– Не волнуйся, это поправимо, – и не дожидаясь возражений, продолжила. – Пообещай мне, что это будет твой последний танец на сегодня.

Я взглянула в его синие глаза, в которых отражалось целое море эмоций. Да, я такая!

Наконец он определился с ответом:

– Но это мой первый танец!

– Это не мешает ему быть последним. И да, я польщена, что своей первой партнершей ты выбрал именно меня, – я захлопала на него ресницами, а он покрылся бледным румянцем.