Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

Ты наверняка читала о нем в газетах.

— О да, читала, — подтвердила я. — Ты тогда устроил обыски на факультете ментальной магии, поскольку выяснилось, что его студенты устраивали весьма отвратительные и незаконные игрища.

— Вот именно, — подтвердил Фарлей. — Но было еще одно расследование, которое не стало достоянием общественности. В кои-то веки мы с Норбергом пришли к единому выводу, что лучше не будоражить горожан Гроштера слишком частым упоминанием о последователях культа бога-пасынка. Один из преподавателей факультета боевой магии, как оказалось, несколько лет приносил в жертву демону сначала бездомных, а потом переключился на студентов.

— Жуть какая! — потрясенно воскликнула я. — И кем же был этот негодяй?

— Тебе вряд ли знакома его фамилия, — уклончиво произнес Фарлей. — Виер Эдгар Рион еще не был преподавателем, когда ты училась в академии.

— И кто его остановил? — продолжила я расспросы. — Ты?

— Увы, но нет. — Фарлей с сожалением покачал головой. — Одна из студенток, которую он пытался отдать демону, оказалась весьма смекалистой. И умудрилась не просто спастись, но обратить чудовище против Эдгара. — Хмыкнул и негромко добавил: — Собственно, от этого преподавателя остались одни кровавые ошметки.

— Поделом ему, — буркнула я, не испытывая ни малейшего сочувствия к участи растерзанного негодяя.

— Тогда я имел еще один непростой разговор с Норбергом, — произнес Фарлей. — Меня интересовал лишь один вопрос: как так случилось, что прославленный менталист, способный без проблем прочитать любые чужие мысли, так долго не замечал творящегося под самым его носом?

Фарлей задал Норбергу такой вопрос? Ох, представляю в таком случае, насколько сильно его ненавидит последний!

— Норберг заверил меня, что всему виной был амулет против ментальной магии, которую носил на себе Эдгар, — скептическим тоном завершил Фарлей.

— А такие существуют? — удивилась я. — Полезная, должно быть, вещичка! Я бы прикупила себе.

— Раз уж ты об этом заговорила. — Фарлей усмехнулся, залез в карман камзола и выудил оттуда хрустальную слезинку на длинной цепочке. Проговорил, глядя мне в глаза: — Надень, Агата. Мне будет спокойнее, если она будет постоянно на тебе.

— Значит, вот этот амулет спасет мои мысли от Норберга? — полюбопытствовала я, протянув руку.