Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

Все приличные заняты, а в свободные и по доброй воле не сунешься.

После чего напряженно выпрямилась. Даже страшно представить, как Фарлей отреагирует на народную мудрость.

Неполную минуту он молчал, видимо, переваривая услышанное. И вдруг грохнул хохотом.

Я с невольным облегчением вздохнула. Все-таки не обиделся. И это радует.

— Прости, Агата! — простонал Фарлей, свободной рукой вытирая выступившие на глазах слезы. — Но такое сравнение, честное слово, я слышу впервые.

Всхлипнул от смеха в последний раз и затих.

В карете было темно, но я не сомневалась, что он сейчас смотрит на меня. И почему-то мне казалось, что как раз ему тьма не мешает.

— Ну если ты действительно хочешь это знать, то ловеласом меня назвать нельзя, но отношения с женщинами у меня были, — наконец, сказал он. — Большинство из них, правда, завершалось достаточно быстро — через пару-тройку месяцев. Но с одной девушкой я встречался около года. Если тебе интересно, то ее звали Нирия Эйплан. Мы даже жили вместе и планировали помолвку.

— И почему вы расстались? — спросила я, не уловив в его голосе особого разочарования из-за оборвавшейся некогда связи.

— Работа, Агата, — со вздохом произнес Фарлей. — Я всегда слишком много работал. А ей хотелось большего. Хотелось, чтобы я постоянно был рядом с нею. Чтобы мчался к ней по первому зову. После нескольких крупных скандалов по этому поводу она пошла на отчаянный шаг. Вздумала пробудить во мне ревность.

— Увлеклась и изменила? — догадливо переспросила я.

— Да нет. — Фарлей негромко хмыкнул. — Хотя точно не уверен. Тогда я расследовал одно очень запутанное дело. Домой появлялся далеко за полночь, падал замертво в постель, а уже на рассвете уходил. И, честное слово, я в упор не замечал цветов, якобы присланных ей неизвестным воздыхателем, не улавливал в ее разговорах намеков на таинственного ухажера. Это оскорбило ее пуще прежнего. Разразилась новая ссора. Настолько масштабная, что ни о каком продолжении отношений после этого не могло идти и речи.

— Удивительно, — проворчала я.

— Что именно? — переспросил Фарлей. — Тебя удивляет, что я ушел после ссоры? Ты сама знаешь, как могут ранить некоторые слова.

— Удивительно, что ты что-то там не замечал, — пояснила я. — По-моему, ты видишь абсолютно все вокруг.

Фарлей молчал так долго, что я подумала, будто он решил завершить разговор на столь непростую тему.