Моё имя

Сам же знаешь, что это развлечение не для меня. И заканчивай с этим «повелитель» и «слуга»! Ты не виноват в том, что какой-то отброс ошибся, выбирая путь бегства. Более того, ты — мой дорогой друг, которому я доверяю больше, чем себе. Не хочу слышать от тебя подобного.

— Как вам будет угодно, — согласился Лудо с лёгкой улыбкой на лице.

Лудо, вот уже одиннадцать лет носящий титул королевского советника, действительно не был для меня чужим: он — первый, кто признал меня своим королём. Ещё с того момента, когда я взошёл на трон четырнадцатилетним подростком, Лудо всегда поддерживал меня и оставался рядом, готовый беспрекословно исполнить всё, чтобы я ему ни приказал.

К тому же, пусть внешне этого и не скажешь, но мы братья, связанные кровью. В детстве я не придавал особого значения кровным узам, но сейчас думаю, что они всё-таки играют свою определённую роль.

— Всё проходит гладко? — спросил я, при этом, не сильно интересуясь ответом.

— Само собой. Многие эксили уже повеселились на славу и отправились по домам.

Живых людей осталось не так уж и много. Думаю, пиршество сможет продолжаться — от счастья — минут десять-пятнадцать.

— Хорошо, а то мне всё это уже порядком поднадоело. Не будь я королём, так с радостью пропускал бы подобные мероприятия.

После этих слов Лудо замолчал и опустил голову вниз, чтобы его лицо скрылось за струящимся огненным водопадом. Таким мне удавалось увидеть брата довольно редко, так что сдержать своё любопытство и воздержаться от вопроса я даже и не пытался.

— Тебя что-то гложет? Ты можешь рассказать мне всё — не как королю, но как брату.

К счастью, Лудо не заставил долго ждать с ответом, — похоже, свой вопрос он задал бы, даже если бы я не спросил.

— Тогда, если вы не против, я так и сделаю. Пусть этот вопрос будет предназначен не королю, а моему дорогому младшему брату. Ты так сильно ненавидишь Жатву, потому что она до сих пор вызывает внутри те самые воспоминания?

Я обернулся и посмотрел Лудо прямо в лицо.

Сказать по правде, я ожидал услышать от него всё, что угодно, но только не это. Конечно, в вопросе брата не было ничего удивительного, но я секунд тридцать простоял, не зная, что ему ответить. В конце концов, решил, что правда будет лучшим решением из всех возможных.

— Да, — больше мне сказать было нечего.

После этого в воздухе повисла гробовая тишина, которую ни один из нас не хотел прерывать. Пожалуй, сама ситуация требовала от нас выдержать эту паузу.