Моё имя

Оно дорого и ненавистно мне в равной степени, поскольку «Ада Норин» — единственное напоминание о решимости сделать то, ради чего я всё ещё продолжаю жить в этом мире.

Спустя всего минуту после того, как король спросил моё имя, я заметила, что к нам в своей животной форме приближается уже другая тварь. Приземлившись возле короля, он (это всё-таки был мужчина-эксиль) принял свой человеческий облик и, недолго думая, направился ко мне. За те два шага, что ему пришлось сделать, эксиль уже успел изменить правую руку.

Покрыв и свою руку стальными перьями, король выставил её между нами. Этого оказалось достаточно, чтобы новоприбывший эксиль замешкался и остановился.

— В этом нет необходимости, Лудо, — суровым голосом произнёс ставший на мою защиту правитель эксилей.

Так называемый Лудо спрятал когти и вернул руке нормальный вид. После этого, не забыв смерить меня презрительным взглядом, обернулся к своему королю.

— Ваше величество, прошу прощения за мою дерзость, но, честно говоря, я не совсем понимаю приказ, — сказал эксиль, склонив голову. — Разве этот человек до сих пор жив не потому, что вы считаете для себя унизительным убивать такое ничтожество? В таком случае просто предоставьте грязную работу мне.

— Всё не так, как ты думаешь. И не уверен, что могу объяснить… Но, если вкратце, эта девушка вовсе не относится к недостойным.

— Вы видимо шутите, плебей вроде нее…

— Не плебей. Её зовут Ада. Ада Норин. И я думаю, что тебе же лучше запомнить это имя.

Голос короля ясно подчеркнул, что это даже не рекомендация, — безоговорочный приказ. Лудо больше возражать не решился и следующие слова не произнёс, а скорее прошипел по-змеиному. Было видно, каких неимоверных усилий ему стоит выдавить из себя нечто подобное.

— Как пожелаете, мой король, — согласился эксиль с лицом, отлично передающим презрение к каждому слову и ситуации в целом.

Не хочется признавать, но в человеческом облике Лудо был очень даже симпатичен. Небрежно откинутые назад рыжие волосы закрывали собою всю мускулистую спину, при этом неистово сверкая даже в подобной дымовой завесе. Правосторонний пробор создавал из передних прядей своеобразную раму, что нежно обвивала прекрасное лицо эксиля.