Три башенки и бездонная пропасть

– Мариус забыл о неудобствах долгого путешествия и с интересом смотрел в окно. – Прислуги в имении, вероятно, видимо-невидимо.

— Не сомневаюсь. И для тебя найдётся компания.

Он встревожено посмотрел на меня.

— Её милость действительно согласилась меня принять?

— Конечно, как ты можешь сомневаться!

На самом деле никого принимать она не соглашалась. Когда тётушки не стало, нотариус отправил в соответствии с оставленным ею завещанием письмо виконтессе, в котором содержалась горячая мольба приютить племянницу. Про кота и престарелого слугу там, конечно же, не упоминалось, но раскрывать сейчас правду было бы жестоко.

Экипаж объехал дом по широкой дугообразной дороге и подкатил к заднему входу. Даже тут крыльцо было из камня, такое скрипеть не будет никогда, ведь камень не плачет.

Слуг было много, все в новёхонькой форме с белоснежными нарукавниками и воротничками. Мариус в своём довольно приличном, но поношенном костюме выглядел на их фоне оборванцем.

С высокомерностью местной прислуги пришлось столкнуться в тот самый момент, когда экипаж остановился. Лакей бросился открывать нам дверцу довольно резво, но при виде гостей его лицо исказилось в недовольной гримасе непозволительно сильно. Он еле изволил протянуть мне руку, а от Мариуса отскочил, будто тот болен моровой сыпью. К багажу вовсе не притронулся, стал ждать помощи возницы.

Рады нам тут не были. Дворецкий, хотя и не позволил себе высокомерных взглядов, оставил в прихожей и отправился докладывать о нашем прибытии без особой спешки.

Я подвела Мариуса к ближайшему диванчику и заставила сесть. Принесли и оставили наши вещи. Корзину со спящим Тифеем я подхватила раньше, чем она свалилась со скамейки, куда её пытался примостить слуга. Кот, несмотря на то, что его бока опасно свесились с края корзины, даже не шелохнулся. Иногда я завидовала его непоколебимой уверенности, что всё сложится само собой, следовательно, волноваться совершенно не о чем.

На улице стояла ранняя весна, дул пронизывающий зябкий ветер. Но в экипаже было тепло, а в доме вообще стало жарко. Я сняла с плеч толстую шаль и, свернув её, положила на Тифея. Теперь можно осмотреться.

Прихожая для торговцев в доме тётушки была размером с нашу гостиную. И конечно очень красивая: тонконогая полированная мебель и великолепные картины на стенах.