Три башенки и бездонная пропасть

Какая галантность! И улыбка совершенно искренняя и счастливая. Можно подумать, действительно, незначительны. Но даже просто прокормить лишних двух человек… и кота, а я знаю, сколько еды способен усвоить Тифей, не может быть незначительной тратой. Да ещё и дополнительная обслуга!

Впрочем, невозможно спорить с хозяином земель, который озвучил решение, принятое относительно своего хозяйства.

Лошадь стояла неподалёку, нетерпеливо перебирая копытами. Внезапная остановка ей не очень-то нравилась, она недовольно фыркала и косилась на нас.

— Вы уезжаете, граф?

— Могу я попросить вас звать меня просто по имени — мистер Грейм? Пусть мы не так давно знакомы, но я верю, что однажды мы с вами станем добрыми друзьями. Разве иначе может быть между родственниками?

— Конечно, станем, с радостью! А вы в свою очередь зовите меня Ильза.

— Спасибо, мисс Ильза, я рад, что вы мне позволили. Ваше имя звучит очень музыкально и одновременно таинственно, нежно, как кошачье мурлыканье.

Однако он тут же замолчал, а его ясная улыбка растаяла. Он не просто отдалился, а словно выпрямился, взглянул свысока.

— Простите, я забылся. Теперь я должен ехать.

— Куда же вы собрались так рано?

— К мисс Олизет.

Я невольно вспыхнула. Вся душевность разговора, ласкающего своей искренностью, мгновенно пропала. Комплимент моему имени вдруг лёг на сердце тяжёлым камнем.

— Насколько я понимаю, речь о вашей невесте?

— Да, это так. – Довольно сухо отвечал его милость.

— Но… зачем вы вчера подарили мне цветы? Зачем сейчас говорили о моём имени так… Разве так можно?

Конечно, я тут же замолчала. Ранее утро и непривычная растерянность – единственное оправдание моей несдержанности, независимо от того, насколько некрасивым было поведение милорда. Слышать от молодых людей комплименты мне приходится не впервые, но раньше они ничуть не трогали – такие же пустые слова, как замечания о текущей погоде. Почему же от него я принимала знаки внимания иначе, с трепетом, как настоящую ценность? Почему я сразу не вспомнила о существовании мисс Олизет?

— Простите меня, мисс Ильза.

В его коротких словах, вернее, в тоне, было так много невысказанного! Сожаление и непоколебимая твёрдость, извинение и даже, как будто, прощание.

Он сделал шаг назад и его лицо исказилось в гримасе, словно шаг отдался болью.

— Простите меня. Я не должен был поступать так, как поступил.