Сбежавшая невеста

— Какое счастье, что на меня не действует магия.

— А зелья? — уточнила Рита, сплетая следующую «пакость», предназначенную жениху. — Яды там? Ножи зачарованные? И не зачарованные тоже, — начала перечислять она, придирчиво рассматривая будущего мужа. Тот ответил ей долгим и очень выразительным взглядом, потом усмехнулся и ласково так сказал:

— Ведьма!

— Я не…

— А проклятьями кто тут балуется?

— Ты бы предпочел, чтобы я баловалась заклинаниями упокоения? — вздернула черную бровь девчонка.

— Я бы предпочел, чтобы ты перестала планировать мое убийство, а подумала лучше о том, как разнообразить нашу первую ночь, — подмигнул ей желтоглазый плут.

— Как насчет торжественного обрезания… твоих косичек? — демонстративно зевнув, спросила Эритэ, глядя на две тонкие белые «змейки» на висках мужчины, остальные волосы которого были коротко подстрижены.

— Ангел, — голос бьёрна стал непривычно ласковым, и девушка невольно напряглась, ожидая гадости, — я многое могу тебе простить, это да.

— Это насилие над личностью, за такое тюремный срок полагается.

— За покушение на жизнь главы клана — тоже. А ты именно этим тут и занимаешься, драгоценная моя, — парировал он, небрежным жестом стряхнув с плеча давно развеянное заклинание.

— Ну… — пожала плечами Элгрэй.

Вернувшийся Арсений, едва переступив порог, наткнулся на сидящего у стены официанта и решил дальше в столовую не проходить. Как он упомянул ранее, ему сюрпризов и от предыдущей ведьмы хватило, чтобы усвоить урок и держаться от магически подкованных девиц подальше.

— Привез жреца? — спросил Акиллар, стараясь, чтобы вопрос звучал спокойно.

— Представь себе, нет, — тем же тоном ответил старший брат белого вожака. — В Гримшере новая эпидемия, видимо. Распространяется исключительно на храмовников, имеющих право проводить обряды.

— Ничего странного! — возразила Рита. Бросив бестолковое занятие, она подперла рукой подбородок и тоже уставилась на визитера. — Боги против помолвки, вот и…

— Не боги, а р-р-рыжие «коты»! — рыкнул жених, дав волю раздражению. — Точнее, один старый «кошак» с уязвленным самолюбием.

— Вовсе он и не старый, — заметила некромантка, пряча в уголках губ довольную улыбку.