Дневник пакостей, или как влюбить в себя некроманта

А когда все-таки устал гулять по окрестностям и вернулся — было уже поздно.

— Вот как. — Этан покачал головой. — Ты уверен, что он говорит правду?

— Абсолютно. — Норвуд сделал паузу. Откашлялся и негромко, словно беседуя сам с собою, добавил: — Потому что его слова подтвердил сам Генри Эрвиш.

Этан как раз собирался сделать глоток вина. Но от слов Норвуда подавился и прыснул кроваво-красными брызгами во все стороны.

— Я призвал души четы Эрвиш, — совершенно спокойно объявил Норвуд, как будто не заметив реакции своего собеседника.

— Прошу прощения, — сдавленно проговорил Этан, выудил из кармана носовой платок и прижал его ко рту. Затем недоверчиво посмотрел на Норвуда и осторожно уточнил: — Что ты сделал? Я, должно быть, ослышался?

— Я призвал души Кэтрин и Генри Эрвиш, проведя соответствующий ритуал, — повторил чуть громче Норвуд. И с вызовом вздернул подбородок, глядя в глаза приятелю.

— Не помню, чтобы я подписывал на это разрешение, — после минутной паузы проговорил Этан.

— А я не запрашивал его, — глухо признался Норвуд.

— Это было... личной инициативой.

— Полагаю, Эсми Эрвиш тоже не в курсе твоей самодеятельности? — хмуро поинтересовался Этан. — Как ближайшую родственницу ее необходимо было уведомить. Более того — получить ее письменное согласие на данную процедуру. В случае, конечно, если она не является подозреваемой в этом преступлении и ей не вынесено обвинение.

— Что ты мне растолковываешь то, что я и так прекрасно знаю? — Норвуд встал, резко отодвинув кресло.

Принялся расхаживать по кабинету, то нервно сжимая, то разжимая кулаки. Торопливо заговорил, будто оправдываясь: — Она послала бы меня ко всем демонам, если бы я обратился к ней с этим предложением. Или, еще хуже, решила бы, что я подозреваю ее в преступлении.

— И что? — Этан выразительно всплеснул руками. Осторожно заметил: — Норвуд, дружище, как бы тебе так помягче сказать... В общем, не будь ты моим другом — вылетел бы со своего места сегодня же. Потому что только что признался в просто-таки чудовищном нарушении закона о неприкосновенности частной жизни.

Покой мертвых нельзя тревожить без очень веских на то оснований.

— Ай да брось. — Норвуд досадливо поморщился. — Как будто ты никогда не нарушал законы. А мертвые — на то и мертвые, что не смогут подать жалобу.

Этан неодобрительно покачал головой, но удержался от каких-либо дальнейших замечаний.

— Ладно, — сказал он. — Итак, ты вызвал души родителей Эсми Эрвиш.