Стокрольмский Синдром

-Вы удивительно не благодарны для человека, которому я спас честь и жизнь, - как бы отстраненно заметил он. – А ведь по древним законам ваша жизнь теперь принадлежит мне, ибо только благодаря мне вы сейчас дышите. Мне кажется, я поступил очень милосердно, не требуя от вас никаких клятв, и попросив всего лишь погостить у меня некоторое время.

-Да лучше умереть, чем быть вашей пленницей! – злобно выкрикнула я. – Будь проклят тот день, когда вы откликнулись на мои крики о помощи. И будьте прокляты…

Я замолчала на полуслове, заметив, что колдун смотрит куда-то мне за спину.

-Все готово, господин, - раздался его невозмутимый голос в повисшей тишине. – Если леди не против, я покажу ей, ее комнату.

Я, молча, встала и, не прощаясь, покинула комнату вслед за дворецким.

Он освещал дорогу небольшим канделябром, и выглядело это куда уютнее, чем зажигающиеся и гаснущие сами по себе свечи на стенах. Правда, далеко мы не успели уйти. Немного прошли по коридору в другое крыло и остановились возле двери почти в самом конце. Итан широко распахнул створки, пропуская меня вперед. Внутри уже горело несколько свечей, и стояла большая бадья с водой, от которой исходил пар.

-Располагайтесь, графиня – поклонился дворецкий, стоя в дверях. – Если будет что-то нужно, скажите.

Он осторожно закрыл двери и мне послышался звон ключа, поворачивающегося в замке. Я поспешила дернуть за ручку и убедиться, что меня заперли. Так и есть. Самая настоящая пленница. В комнате с двуспальной кроватью под балдахином, письменным столом у окна, парой стульев, шкафом и окованным сундуком, но все равно пленница. Птичка в золотой клетке.

Наплевав на все, я с нетерпением содрала с себя надоевшее грязное платье и залезла в горячую воду. Нет ничего лучше для усталых мышц, чем теплая ванна.

Потягивая теплое вино из бокала и, глядя на темный лес вдалеке за окном, думалось мне просто отлично. Моя злость билась внутри, пытаясь найти выход. Все чего мне сейчас хотелось больше всего на свете - это отомстить ему. Как угодно, какой угодно ценой, но заставить его заплатить за мое унижение, за мое пленение, за то, что у меня, по сути, не остается выбора.