Клинок Ворона

— Что такое сказка? — обречено спросил оборотень, высовывая лохматую голову из-под куртки. Видимо, расслышал в моем голосе ехидные интонация и понял, что односложным бурчаньем не отделается.

— Ну, это такая выдуманная история. В ней случаются всякие чудеса. И еще обязательно присутствует счастливый финал. Например, сказка о храбром рыцаре, у которого злой дракон украл принцессу и заточил ее в высокой башне, а рыцарь убил дракона, я все закончилось хорошо.

— Драконы не могут никого украсть и заточить.

Мысленно пополнив список местной фауны, я упрямо гнула свою линию:

— Так это ж в сказках. Там почти все зверя говорящие и разумные.

— И крысы?

— Что крысы?

— Ну, они тоже говорящие? — уточнил Савой. Я припомнила сказки Гофмана, и, посчитав, что мышь и крыса — это в принципе одно и тоже, кивнула.

— Вранье! — единодушно выразили свое мнение оборотни.

— Не вранье, а сказка! Их рассказывают, чтобы веселее было.

— Говорящая крыса — это весело? — фыркнул Савой.

— Согласна, про крысу не очень весело. Но есть же много других историй: про приключения, неизвестные земли, про эльфов, оборотней, вампиров и других...

— Как про оборотней? — опешил Савой. — Мы же настоящие, а не выдуманные!

— Там, где я родилась, никто никогда не встречал таких, как вы. Может быть, когда-то оборотни и жили в моем мире, раз о них существует столько легенд...

— Расскажешь? — требовательно спросил Айс.

— Хорошо.

Пришлось устроить ревизию всех историй, которые я когда-либо слышала. Три четверти из них пришлось отмести с ходу из-за печального для оборотней финала. В итоге, из всего многообразия осталась только сказка об Иване-царевиче и сером волке. Дело усложнялось тем, что как раз эту сказку я помнила смутно.

«Ничего, по ходу переделаем», — подумала я и придала своей физиономии загадочное выражение, которое полагается каждому мало-мальски уважающему себя рассказчику.

— В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь...

Оборотни слушали, затаив дыхание. Они не перебивали повествование вопросами, хотя думаю, о том, кто такой царь, нелюди только догадывались. Где-то на середине рассказа из своего угла вылезла сэты и уселись рядышком.

Теперь я поняла, что чувствовала Венди, когда рассказывала сказки Питеру Пэну и его команде — огромное и ни с чем не сравнимое удовольствие.