Сладкая ложь

Но после того, как её бросили посреди дороги перед самым началом ливня, эти светлые воспоминания стали приносить лишь боль, а гроза вызывала у Вай тоску и грусть.

      Мирай сидела на краю кровати своей подопечной, ожидая, когда та проснётся. Розовласой не терпелось задать мучивший её вопрос: «Где ты была в ту ночь?» Тогда всё встало бы на свои места, и не было бы причин для беспокойства. Только если бы девушка узнала правду о голубоглазой, то вряд ли угомонилась бы, и в конце концов её преданность Кроули и жалость к Вай доставили бы последней кучу проблем.

      Начальница провела рукой по непослушным серым локонам. Ей всегда казалось, что волосы будут словно солома. Но теперь, потрогав их, поняла, насколько ошибалась. Пряди шелковистые и приятные на ощупь. Мирай будто нянчилась с маленьким дитём и от осознания этого расплылась в улыбке.

— Ты похожа на ангелочка, когда спишь… Но в жизни такая холодная, — сказав это, кареглазая привстала и начала легонько трясти спящую красавицу за плечи, пытаясь разбудить.

Но вместо привычного мычания или возгласов недовольства сонных людей Вай резко вскочила и повалила розовласую на пол.

      В комнате повисла гробовая тишина. Мирай изумлённо всматривалась в лицо Эрестер. Голубые глаза были холодными, словно лёд, серебристые волосы взъерошены, а губы плотно сомкнуты. Казалось, что девушка готова уничтожить любого, отомстив за потревоженный сон. Тело Мирай сковал самый настоящий животный страх, она боялась даже дышать.

Сейчас перед ней не тот мирно спящий ребёнок, а хладнокровный убийца, вцепившийся в неё своими ледяными руками, от которого веяло смертью и кровью.

      Сколько же страданий в её глазах. А где-то глубоко внутри сидела маленькая девочка, по-прежнему любящая петь невпопад и кушать пресные мамины блинчики. Тому ребёнку хотелось любви и крепких объятий. Хотелось вновь покататься на качелях и кричать, изображая испуг, чтобы мамочка пожалела и приласкала… Ах, какие же эти воспоминания болезненные! Вай старалась не заглядывать в прошлое, но порой оно само стояло у неё перед глазами.

Надеть маску безразличия было самым простым решением, но это лишь видимость спокойствия, ведь внутри всё переворачивалось. Даже когда её душу разбирали по кусочкам, воспоминания никуда не девались, и боль не притуплялась.

— Ми-рай? — невнятно прошептала Вайлети.— Д-да! — отойдя от шока, кинула девушка, нервно сглотнув.