Сладкая ложь

Хочу признаться ему, но просто не в силах сказать правду…»

      Девушка пробыла в ванной около десяти минут, а затем спокойно вышла, переодевшись в ночную сорочку. Неожиданно серовласую обвили холодные руки и закинули её на широкие плечи. Вай инстинктивно попыталась выбраться — рефлекс, как-никак, но вскоре прекратила брыкаться, услышав звонкий смех аристократа.

— Кроули, ты ужасен…

— Ахах, кто же виноват, что ты такая трусишка, — мужской баритон был усладой для голубоглазой. Мимолётная улыбка проскользнула на лице смертной, ведь она находила очень забавным, что её считали трусишкой, хотя Вай уже готова была свернуть шею монстру.

      Юсфорд плавно опустил горничную на кровать, укладываясь рядом с ней. Вайлети удивлённо посмотрела на наглеца, быстро хлопая глазками. Лукавая улыбка появилась на лице Основателя и Вай непроизвольно улыбнулась в ответ. Мужчина невесомо прикоснулся к горячей щеке и провёл дорожку до ключиц своей малышки, даря той бурю приятных ощущений.

— И как это понимать? — поинтересовалась Эрестер, плавно придвинувшись к вампиру. Она положила свои ладошки ему на грудь и прижалась к сильному телу, ласкаясь, словно котёнок.

— Я хочу, чтобы отныне ты спала со мной. Освобождаю тебя от любой работы, кроме прислуживания мне и только мне, — Юсфорд зарылся носом в макушку смертной, глубоко вдыхая запах свежести, исходящий от влажных волос.

— Ты давно освободил меня от всякой работы… Все уже знают о наших отношениях и шепчутся за спиной, но я не обращаю внимания.

      Услышав это, аристократ впился в губы серовласой, несдержанно сминая их в ненасытном поцелуе. Его действия были жёсткими, властными, но до упоения прекрасными. Возбуждение ударило в голову, словно гром среди ясного неба. Хотелось зайти дальше и переступить запретную черту, но бессмертный недовольно оторвался, крепко прижимая к себе малышку…

— Ты же понимаешь, что если продолжим, то я уже не сдержусь, — охрипший голос с примесью отчаяния прозвучал очень тихо, но горничная всё равно его услышала.

      Она не могла ему ответить абсолютно ничего. Всё девичье тело горело, жаждало прикосновений, ласки, разрядки, которой ей так не хватало. Эрестер хотела продолжить, но не смогла пошевелиться — бессмертный стиснул её и не собирался отпускать.