Сладкая ложь

Юноша хотел извиниться за произошедшее и расставить все точки над «i», чтобы со спокойной душой продолжить общение с объектом своих тёплых чувств. Она его первая и, наверное, единственная любовь…

— Вай, я знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но, прошу, выслушай! — начальник стремительно приближался к девушке, от неожиданности та подскочила и прижалась спиной к дереву, прожигая юношу взглядом.

— У-би-рай-ся, — холодно произнесла горничная, откидывая книгу в сторону. Она собиралась уйти, но Норай прижал хрупкое тело к дереву, не отступая от своего плана действий.

— Я влюблён в тебя! Прости, что говорю об этом так внезапно, но прошу, дай мне шанс на…

По укромному уголку сада разнесся стон боли и хруст костей. Эрестер кинула парня на землю и поставила ногу рядом с его пахом, показывая тем самым своё недовольство. Девушка дала понять смертному, что он пересёк черту дозволенного и разозлил её не на шутку. Никто не имел права так обращаться с голубоглазой, кроме Кроули — служанка очень хотела, чтобы её немедленно прижал к дереву несносный Основатель.

— Что ты несёшь? Влюблён? Это что, шутка такая? — Эрестер надеялась, что слова начальника ложь, ибо если это правда, то парень вляпался. — Ты ненормальный. Нит, знаешь же, что я с Кроули, и он убьёт тебя, если вдруг узнает…

      Серовласая дёрнулась от собственных слов. Перед ней лежал обычный, жалкий по её меркам, человечишка, но отчего-то девушка не желала его смерти. Карие глаза наполнились неподдельной печалью, что было довольно редким явлением, ведь вся жизнь Норая — фальшь, тонкий расчёт.

Хладнокровность Вайлети куда-то исчезла, ей не хотелось убивать юношу, ведь, возможно, он стал её первым никудышным другом. Смертная не испытывала к нему нежных чувств, напротив, шатен частенько бесил её, но к нему Вайлет не испытывала отвращения или привычного равнодушия. Военная убрала ногу и тяжело вздохнула, увидев слёзы в глазах собеседника.

— Я не люблю тебя, Нит, — слова вылетели без всякого труда и обернулись молнией для слуги, ударившей прямо в трепещущее сердце.

— Не буду извиняться за свои слова, ведь ты и так всё знал… Тот поцелуй я сочла шуткой, но не проявлением чувств — мой просчёт. Заметила бы раньше, предотвратила бы недоразумение…

      Голубоглазая старалась держаться холодно и обойтись без соплей. Парень вытер слёзы и улыбнулся, показывая тем самым, что всё отлично. Очередная ложь.