Сладкая ложь

Он жадно целовал её грудь, выводил линии вокруг затвердевших сосков, стремительно спускаясь всё ниже и ниже. Мужчина хотел взять то, что так давно возжелал. Вожделение затуманило разум, вывело на поверхность все порочно-сладкие желания аристократа. Мозг медленно, но верно отключался, давая волю инстинктам.

— К-кроули, — нервно выдала Вай, когда мужчина содрал с неё последнюю вещь и нещадно впился клыками в её бедро. Тихий всхлип сорвался с губ смертной, а лицо исказилось от боли.

      Серовласая мгновенно охолодела, и былой настрой окончательно скрылся за пеленой страха. Сейчас перед ней не сдержанный вампир, а самый настоящий, возбуждённый и доведённый до запретного предела, мужчина. Он, словно обезумевший, глотал сладкую кровь, не замечая испуганного состояния горничной. Властные руки крепко сжимали бёдра голубоглазой, постепенно притягивая смертную ещё ближе.

— Пожалуйста, прекрати, — рвано прошептала Вай, слыша, как на пол падают его брюки.

  Рыжеволосый оторвался от своего занятия и страстно вцепился в припухшие губы девушки, проникая своим языком внутрь рта. Жадно, ненасытно, словно последний раз в жизни, аристократ завоёвывал неприступную крепость с диким азартом. Эрестер своими хрупкими ладошками упёрлась в грудь мучителя в попытке оттолкнуть, но всё тщетно. Не спеша Основатель сделал небольшой толчок вперёд, показывая тем самым, как сильно его желание.

— Я сказала хватит! — заорала Вайлети, как только монстр оторвался от её губ.

    Алые глаза удивлённо уставились на серовласую, растрёпанную красавицу, которая сжалась, как комочек под ним, прикрывая грудь. Её напуганный вид вызвал в вампире смешанные эмоции. Эрестер чуть ли не плакала от такого потрясения, хотя думала, что вполне спокойно отнесётся к потере девственности.

—… Извини, я повёл себя неразумно, — хрипло выдал Основатель, находясь еще в очень возбуждённом состоянии. Его член так и готов был рваться в бой, только вот с этим вампиру придётся справляться самому.      

 Аристократ наклонился к Эрестер и невинно улыбнулся, надеясь, что Вай простит его ненасытность и резкость.