Ведьмин род

– Я же не могу помнить всех особ женского пола, с кем был знаком?

Эти слова покоробили Веру, да и любую другую девушку на ее месте они бы обидели. Однако сейчас ее больше волновало другое:

– Она была сегодня в клубе, в первых рядах у сцены.

Далее она подробно, как смогла, описала девушку. Марсель честно попытался вспомнить ее и ему это удалось:

– Все, припоминаю. Нет, я только недавно с ней познакомился. Кстати, мы пришли. Дальше я не пойду, а то меня почует твой демон.

– Хорошо. Приятно было познакомиться.

Не то, чтобы ей действительно было так приятно, просто девушка привыкла оставаться вежливой до конца, в некотором роде это вошло в привычку. Марсель хитро подмигнул, прекрасно понимая это:

– Думаю, мы еще встретимся и поболтаем. Кстати, Марсель – мое сценическое имя, но ты можешь называть меня Максимом, так я обычно представляюсь людям.

– А как тебя по-настоящему зовут? – заинтересовалась Вера, но Марсель только покачал головой:

– Только идиот скажет свое настоящее имя ведьме, – видя, как напряглась девушка, он поспешил смягчить свои слова.

Вера опустила глаза, когда они с Марселем остановились, и скомкано попрощалась, думая только том, как бы поскорее оказаться дома, подальше от всяких потусторонних существ с васильковыми глазами прожженного ловеласа. Она пошла вперед по знакомой улице и вдруг услышала за спиной:

– Вера! Запомни, не все то зло, что во тьме.

Она обернулась, но уже никого не увидела. Гроза накрыла город.

Почуял ли Мариус молодого инкуба или нет, но вид у него был хмурый:

– Поздновато, не находишь? Шла пешком? Неразумно.

Девушка только глазами сверкнула:

– С каких пор ты заделался моей мамой?

А вообще Вера не часто скандалила с собственным защитником, но почему-то после общения с Марселем на душе было паршиво.

– Я буду тебе и мамой, и папой, и даже мужем, если понадобится, – голос демона ощутимо похолодел и стал отдавать металлом, так что Вера сразу вспомнила, какому опасному существу дерзит, и покладисто извинилась:

– Прости.

– Что-то случилось?

Девушка опустила глаза, чтобы он случайно не разглядел в них фальши, потому что определенно не собиралась рассказывать ему все:

– Ничего особенного. Давай поговорим утром?

Она почти бегом поднялась наверх и, изменив привычке, заперла за собой дверь спальни.