Ведьмин род

А значит, день может пройти без телевизора, интернета и даже микроволновки, хорошо еще непрочитанных книг в библиотеке все еще оставалось достаточно. Вера тяжко вздохнула и отправилась на кухню, ставить чайник на газовую плиту. Не то чтобы интернет или телевизор были ей так уж нужны, но с ними проще было разгонять тоску, что терзала ее в последние дни. Вилли, черный кот, сгоряча названный так в честь старшего принца Великобритании, душераздирающе мяукал за окном и нетерпеливо переставлял лапки, пришлось отвлечься, чтобы впустить его.

Вера жила в этом доме с рождения. Он достался ее матери в наследство, и в отсутствие формальной владелицы девушка занимала всю площадь на пару с единственным сожителем – домашним любимцем Вилли. Двухэтажное строение, блиставшее новым ремонтом, только с виду напоминало сказочный домик, на самом деле его построили еще до войны, и, несмотря на кажущуюся хрупкость и легкость, он мог спокойно простоять еще хоть лет сто.

Чай давно вскипел, но Вера не торопилась наливать его в кружку.

Неприятный сон все не шел из головы, прокручиваясь с разных ракурсов. В нем не было ничего страшного и ужасного, кроме того, что он был правдой, а плачущая девочка – Вера – была ей самой.

Время двигалось неестественно медленно. Электронные часы на кухонной полке пропищали шесть часов утра по московскому времени. Встать с постели так рано в выходной день – это почти преступление. Даже соседи еще не уехали на дачу, а они те еще жаворонки. Вера жаворонком никогда не была, но идти и досыпать положенные для сна часы все равно уже не хотелось.

Допив остывший чай, девушка приняла неожиданное решение – поехать на кладбище.

Верину бабушку почему-то захоронили не на местном кладбище, а на городском. Дочь покойной свое решение никак не прокомментировала, а Верочке, ей тогда едва исполнилось девятнадцать, было не до вопросов. Не то, чтобы она так уж любила бабку, та была слишком суровой и властной женщиной, чтобы вызывать такие нежные чувства, но глубоко уважала и ценила за ум и заботу.

Пусть порой она и выражалась в специфических формах. Сейчас Вере было уже двадцать четыре, и всем, что знала и умела, она была обязана Ираиде Васильевне, за что не уставала мысленно ее благодарить.

Салон маршрутного такси был пуст, за исключением сонной молоденькой кондукторши. Обычно, под гул двигателя Вера любила думать, строить планы, фантазировать. Дорога успокаивала ее и настраивала на нужный лад. Но не сегодня.