Ведьмин род

В коридоре раздались торопливые шаги, они стремительно приближались.

– Ну же.

Вера схватилась за руку.

Это только ради него. Она, скорее всего не сможет сказать, но он поймет. Это все только ради него.

Федорцов прочитал эти сказанные слова по ее губам, а она прочитала ответ – по его глазам. Слишком больно. Почему нельзя было им никогда не встретить друг друга?

В лицо бил яркий солнечный свет. Вера, не открывая глаз, потянулась, ощущая обнаженной спиной неровности земли и щекотные прикосновения примятой травы.

Вера открыла глаза и увидела над головой слепое пятно убывающей луны, наполовину скрытое редкими облаками. Снова привиделось.

Она торопливо вскочила, поскользнулась на рыхлой жирной земле и едва не упала. Ее окружали вечерняя мгла, разгоняемая светом только вышедшей на небосклон луны, и камыши. Узкая заболоченная тропка сквозь заросли ивняка вела к деревянной мостушке, крепкой на вид.

– Это не сон, – холодные пальцы сжали плечо. За спиной стоял Первый, и не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть улыбку на его губах. Еще бы, он почти исполнил волю своего хозяина.

– Тогда где же Князь? – Вера не пошевелилась, даже не попыталась разорвать мучительный контакт. От напряжения сводило мышцы, она боялась упасть на колени в самый неподходящий момент.

– Здесь. Вокруг. Строго говоря, мы сейчас внутри него. Мой хозяин – воплощение тайных страхов. Ты же чувствуешь это, да?

Вера чувствовала. Каждая клеточка ее тела будто проводила беспрерывный поток электричества. Она молча кивнула, и рука Первого отпустила ее.

– Ну что же, – сказал он без издевки или иронии. – Похоже, подошло время возвращаться долги.

На негнущихся ногах Вера приблизилась к мосткам. Черная вода не колыхалась и выглядела как огромное овальное зеркало из матового стекла, даже луна в нем не отражалась.

– Как… – Вера собралась с духом и продолжила. – Как мне общаться с ним?

Первый не отозвался, и Вера взволнованно стиснула кулон на груди. Она хотела вернуться обратно, но этот ход уже не переиграть и не передать другому.

Неожиданно виски отозвались резкой мучительной болью. Вера вскрикнула, сжала голову ладонями, но боль шла изнутри. Из ярких красных вспышек складывались отдельные слова.

Справедливость.