Ведьмин род

На нее смотрело незнакомое грязно-рыжее небо, из-за преграды редких желтовато-оранжевых облаков, похожих на смятые обрывки упаковочной бумаги, лился нереальный, совершенно чужой свет. Свет, исходящий от солнца, которое застряло на стыке неба и земли.

– Где я? – одними губами, помертвевшими от страха, прошептала Вера. Вернувшаяся спустя годы близорукость лишала уверенности, мир сразу стал враждебным и полным опасностей. И это пугающее апельсиновое небо… Даже собственный голос звучал глухо и жутковато. Вера вздрогнула, отпрянула от окна и выбежала из комнаты.

– ...сколько себя помню, – смеялась Крис. – Эти нелепые очки, она в них на слепую мышь была похожа. Прости, Вер. Но ведь правда же?

Вера замерла перед приоткрытой дверью. Шум и смех доносились словно издалека, приглушенные и смазанные. Запись на старой кассете, сразу подумалось девушке. Она заглянула в комнату и не увидела ничего.

– ...значит, вы правда встречаетесь? – голос Кристины звенел бы от любопытства, но помехи, похожие на механические, делали его нереально жутким.

– Можно сказать и так. Да? – Федя узнавался по дразняще смешливым ноткам. И обращался он, кажется, к ней, к Вере.

– Да, думаю, да.

Услышать себя со стороны, свой голос, звучащий из пустоты, было страшно. Иррациональный ужас подстегнул девушку, и она выбежала из гостиной и затормозила у самой входной двери. Закрытой, к слову, на все замки.

– Не стоит. Я бы не советовал открывать.

Одновременно с этим знакомым спокойным голосом раздался громоподобный стук. Дверное полотно будто даже прогнулось под таким напором. В паузе между ударами Вера слышала только свое шумное хриплое дыхание. А потом на дверь обручился град ударов, что-то рвалось внутрь, что-то недоброе.

Вера отшатнулась и угодила прямиком в объятия Мариуса.

– Тише, детка, – обволакивающий, мурлыкающий шепот над ухом мог принадлежать только ему, тут не ошибешься. – Твое сердечко так колотится, что эти никогда не уйдут.

Эти вдруг перестали биться в дверь и завыли. Более жуткого воя Вера прежде не слышала, захотелось зажать уши ладонями, но Мариус не дал.

– Если их послал Князь, то живыми нам не уйти, только чувствую я, он не причем. По крайней мере, в этом конкретном случае. Идем.