Забери мечту с собой

Через пару мгновений к нам присоединились все, и мы одновременно шагнули вперед. На другой стороне я появилась первой, потом, словно из плотного тумана, медленно вышли мои подопечные.

Михаил, нервно передернув плечами, бросил руки Романа и Трофима и ехидно пошутил:

— Бог ты мой, я уже устал с вами под ручку ходить. Из детского сада я вырос, а вы, мужики, не бабы, чтобы с вами все время за ручки держаться.

Я усмехнулась и решила припугнуть его:

— Да, такому язвительному и хамоватому парню придется долго искать себе стерху.

Наши женщины привыкли к вежливому и мягкому обращению!

— Чур, меня, чур! Я сюда за свободой рвался, а не для того, чтобы мне тут же брачное клеймо поставили. Нет уж, я как-нибудь бобылем похожу, не буду баб расстраивать, — опять съехидничал Михаил, выразительно помахав руками и передернув плечами.

Ах ты ж зараза, волк! Ну, ничего, ты еще наших девиц не видел! Посмотрим, как ты запоешь чуть позже. Я хитренько усмехнулась и, не выпуская руки Глеба, направилась в горы.

Ближе к вечеру, когда до Рассвана осталось идти не больше часа, я почуяла своих — безобразник-ветер принес едва уловимый запах.

Наши стражи, больше некому! Издала по-волчьи несколько условных сигналов — и прямо перед нами из-за скалы появился стерх. Я сразу узнала Кинана. Помахала ему, чтобы звал остальных.

Риол едва признал в грязном чучеле, рванувшем ему навстречу, меня, даже принюхивался издалека, но, распознав, сам бросился ко мне. Заключив в объятия, прижал к груди и погладил по голове, заполошно приговаривая:

— Слава Великой, вернулась! Я так боялся, что потерял.

Вернулась Хранительница! Радость-то какая, будет нам счастье!

Дальше раздался угрожающий и хриплый, яростный рык Глеба, в следующее мгновение он отнял меня у Риола. А тот, не ожидавший ничего подобного, отпустил руки, и я оказалась за спиной Глеба, который, чеканя слова, строго заявил тревожно уставившимся на него стерхам:

— Запомните, она только моя, никто не смеет прикасаться к ней, кроме меня. Моя! Все меня поняли?

Его голос становился все громче, а лица Риола и остальных, все удивленнее.

Я примирительно положила руки на грудь Глебу и пояснила:

— Дорогой, успокойся, Риол счастливо женат на моей подруге и на меня никак претендовать не может. И хотеть как женщину тоже. Я для него — как младшая сестра, понимаешь? Которую он чуть не потерял! Глеб, и еще, стражи не понимают, о чем ты говоришь. Я говорила с вами на русском, потому что считала память Маши там, в деревне.