Забери мечту с собой

Сосредоточившись на нем и поймав вихрем пронесшуюся мысль, я медленно слезла с постели и, подойдя к стене, застыла, подняв голову и рассматривая луну. Похоже, я просчиталась со временем — у меня его гораздо меньше, чем думала. Не больше недели остается, а я еще не определилась с тем, что делать дальше со своими чувствами, мыслями и планами. Злобный Шассе! Эх, а еще хранительница и чувствующая называется!

— Сири, иди ко мне… — тихий хрипловатый голос, от которого зашевелился каждый волосок на коже и вдоль позвоночника пробежала сладкая дрожь.

Обернувшись, скользнула взглядом по напряженному лицу Глеба. Вытянувшись на коротковатом для его роста настиле, он пристально следил за мной, словно кот за мышью. Сглотнув застрявший в горле ком, я подошла к нему и, опустив голову, ждала, что он еще скажет. А он молча взял меня за руку, притянул к себе и, уложив рядом, накрыл стареньким лоскутным одеялом. Сначала я от неожиданности лежала, затаив дыхание, но постепенно расслабилась, пригрелась и, положив голову ему на грудь, удовлетворенно вздохнула.

Вот и ответ на метущиеся мысли и вопросы: мое место в жизни уже определено, и ничего больше нельзя изменить.

Его дыхание шевелило волосы на макушке — платок я на ночь сняла, чтобы отдохнули примятые уши, — и наслаждалась минутами покоя в безопасности, в кольце больших сильных рук.

Глеб щекотно коснулся губами и дыханием моего уха, когда чуть слышно спросил:

— Почему ты не спишь, Сири?

Я передвинулась, скользнув по нему всем телом и также тихо ответила ему на ухо:

— У меня осталась всего неделя, Глеб, я прошу вас поторопиться с выполнением своих обязательств.

— Почему?

Этот простой вопрос застал меня врасплох, потому что именно сейчас не хотела объяснять причину моей торопливости. Поэтому просто замолчала, слушая, как гулко стучит его сердце.

— Ты выглядела неважно, когда вернулась, тебя что-то тревожит или допрос так на тебя повлиял, что ты не захотела говорить с нами?

Задев его кожу носом и глубоко вдохнув его запах, я выложила все, что думала:

— Да вы и сами не хотели со мной говорить.

Разве не так? Вы замолчали, когда я зашла, смотрели на меня подозрительно и хмуро, будто я перед вами в чем-то провинилась. Ведь ты сам просил, чтобы я помогла. Я заранее предупредила, насколько это страшно и грязно. Я — хранительница, Глеб, я чувствую ваши эмоции, вашу неприязнь, недоверие, страх. Они липкой паутиной окутали меня как второй кожей, не давали спокойно дышать. Не хотела я вас напрягать своими разговорами.