Волчья книга. Том I. Аконит

С оскаленных получеловеческих-полузвериных клыков капает кровавая слюна, а сам волк замер, не двигается, только дышит, шумно-шумно. И всё вокруг отделилось, как будто в вакууме, а звуки проходят словно сквозь плотные слои ваты, сплошная неподвижность, слишком тихо. В такт его дыхания слышу, как сильно бьётся сердце, как я сама прерывисто дышу.

А затем когти вонзаются в грудную клетку, смыкаются над сердцем и вытягивают его, приподнимая следом так, что лицо оказалось в паре сантиметров от его клыков.

И он раскрывает пасть.

***

Мне не впервой просыпаться с криком. Не впервой чувствовать фантомные боли, не впервой ощущать жар воспалённого разума, но кровь на простынях настоящая, как и ноющая боль ниже живота, ломота в костях, всё как в мареве, жарком безумии.

Со стоном поднимаясь из постели, стягиваю простынь и наволочку, бросаю в ванной комнате в корзину для белья, туда же летит ночнушка и нижнее бельё.

Мне противно видеть отражение в зеркале. Я смотрю на себя и вижу кровь. Это видение посещало ещё когда была под кайфом. Кровь на лице, кровь на теле, в волосах, на стенах позади и на самом зеркале. Всё в крови. 

Это началось почти год назад после того, что сделала вместе с Каем. После охоты. После убийств, после того, как сама чуть не стала убийцей.

Я хотела убивать и только Кай помешал сделать это. Он говорил, что я не готова. Что не осознаю смерть, по-настоящему не прочувствую каково это — держать человеческую жизнь в своих руках. Его желания спасли от клейма убийцы. Но не соучастницы.

Обхватив себя за плечи, с силой сжала их, ощущая дрожь и озноб. Я слабая. Но выносливая. Каждая боль оставляет после себя зарубки на душе. И после вчерашнего не только царапины украсили тело, но и гораздо более глубокие вещи затронули мою суть.

Вернувшись в комнату, стеля новый комплект белья, услышала далёкие голоса в доме. На часах половина четвёртого ночи, поэтому, не смотря на усталость, решила спуститься вниз и выяснить, кто не спит.

— Почему ты ещё не избавился от неё?

Я замерла возле дверей, ведущих в кухню, сразу, как только голоса стали разборчивыми, поняв, что речь идёт обо мне.