Волчья книга. Том I. Аконит

Из последних сил пытаюсь сбросить её, пытаюсь сопротивляться, молю не делать этого, но она обрывает жалкие потуги, убирает волосы с шеи, раскрывая её, чтобы лучше были видны вены, а затем делает укол.

Мгновение вновь рождается в абсолютной тишине. Она лучезарно смотрит на меня, неотрывно, с такой невыносимой радостью, когда в груди расцветает красный цветок и её, не прозревшую, отбрасывает назад.

Надо мной возвышается злая Эльза. Она что-то говорит, а затем вновь стреляет в девушку. Слышу своё имя, но не понимаю, что женщина говорит.

Лёд медленно распространяется по телу, заволакивая голубой дымкой и я вновь слышу, как сталкиваются айсберги, с каким шумом откалываются льдины, как поют океаны, закованные в ледяные оковы на краю света, где яркий голубой смешивается с угольно-чёрным и белым. Мне кажется, что изо рта выходит пар, что мир вокруг покрывается инеем, что кроме льда нет ничего.

Последнее, что вижу, перед тем как лёд сменяется огненным вихрем, — Эльза с трудом подхватывает меня на руки. А затем пришла агония.

***

— Лена, Инга, ну-ка быстро за стол! И не забудьте помыть руки!

— Сейчас! — кричу, продолжая рыться в вещах.

Куда он запропастился? Я всегда кладу дневник в одно и то же место! Третий раз перерываю полки, но ничего нет, его забрали!

— Не это ищешь? — голос за спиной донельзя зловредный, а хозяйка под стать.

Улыбается ехидно, листая блокнот с гордой надписью: «Дневник Елены», окружённой плеядой разноцветных сердечек. Инга подмигивает, а затем зачитывает:

— Дорогой дневник! Сегодня опять столкнулась с ним в коридоре, он извинился и помог поднять учебники.

Кажется, я всё-таки влю…

— Отдай! — кричу испуганно, подлетая к сестре и пытаясь вырвать дневник из рук.

Она с лёгкостью изворачивается, смеётся, а потом говорит:

— Вот это страсти по Колесникову! Я завтра всем в классе расскажу! Ну ты посмотри на себя, уро…

— Инга!

Мы с сестрой замираем на месте от грозного окрика отца, появившегося в дверях нашей комнаты.

— Как смеешь так разговаривать с сестрой?!

У девушки не нашлось ответа и она молчит.

И также молча позволяет вытащить из рук дневник.

— Она мне не сестра! — неожиданно закричала Инга, когда он неодобрительно покачал головой. — Папа, ну ты посмотри на неё! Она же уродина, её все ненавидят! А ещё по ночам она постоянно орёт и стонет жутко! Я не…

— Молчать! — прикрикнул он, а я заплакала.

Мне всего десять лет, Инга на год младше, раньше она никогда так себя не вела — никогда не обзывалась, не дразнилась, как другие.